Единственные - Марина Кистяева

Раздевшись, Лана заглянула на кухню, где выпила стакан кефира. Ужинать пока не хотелось. А вот принять душ – очень даже. Она не угадала с одеждой, и в прогулочном костюме оказалось жарковато. Мальчишки сегодня разошлись не на шутку, разыгрались, и их было не удержать. Лана и не стремилась. Мальчикам надо больше общаться, и они давали им такую возможность. Пусть привыкают, что теперь они всегда вдвоем.

Два братика.

Лана сполоснула стакан и поднялась в спальню. Да, она перебралась к Захару, а мальчишки спали в смежной комнате. Первые недели было хлопотно, просыпался один, за ним вставал и второй. Приходилось укладывать заново обоих. Одна она не справлялась. Но тут стоило отдать должное Захару, он всегда шёл к детям вместе с ней. Она поражалась ему – день на работе, ночью с детьми. Когда она видела, что Захар вымотан, с покрасневшими глазами от недосыпа или от долгой работы за документами, она брала малышей к ним в кровать, благо размеры позволяли. Богдан каждый раз устраивался рядом с папой, Лешик же укладывался к ней на руку.

Раздевшись, Лана решила сполоснуться по-быстрому. Волосы мыть не планировала, поэтому сняв дополнительную лейку, настроила воду. Встав на поддон и убедившись, что вода нужной температуры, налила в руку гель, растерла его по телу и начала спешно смывать. Её рука скользнула по груди, которая стала ещё более чувствительной, и пока ещё плоскому животу.

На животе ладонь Ланы задержалась.

Их бурные ночи с Захаром не прошли бесследно.

Лана быстро закончила мыться и поспешно повесила лейку на место.

Выйдя из душевой и потянувшись за полотенцем, она услышала голос, от которого её тут же снова бросило в жар.

- Люблю возвращаться вовремя.

Захар, как всегда в элегантном сегодня темно-серебристом костюме, безумно ему идущим и подчеркивающим ширину плеч, выглядел великолепно. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, расстегнул пиджак, засунув руку в карман брюк, и с легкой улыбкой наблюдал за Ланой. Его расслабленная поза её не обманула – она успела заметить, как потяжелели и потемнели его глаза. Верный признак, что он возбужден.

Чувствуя себя искусительницей, Лана, всеми правдами и неправдами стараясь сохранить невозмутимое выражение на лице, хотя саму её начало потрясывать от нахлынувшего и с каждой секундой нарастающего ответного возбуждения, взяла полотенце. О, нет, в её план не входило замотаться в него.

- Добрый вечер, Захар. Как прошёл день?

Она говорила спокойно, а у самой низ живота свело от предвкушения.

- Как у меня прошёл день, девочка? Ты меня спрашиваешь об этом, стоя обнаженной и искушая видом своей задницы и налитой груди?

Иногда речь Захара приводила её сначала в легкий шок, быстро перерастающий в желание.

Мужчина за прошедшие недели научился возбуждать её несколькими словами. Да и одним своим видом, взглядом – тоже.

- Конечно, спрашиваю.

- Провоцируешь?

Лана не выдержала, засмеялась и попятилась назад, выставив впереди себя белоснежное полотенце, когда увидела, как Захар лениво, с грацией хищника, никуда не спеша, отдавая отчет в том, что жертве некуда от него деться, двинулся в её сторону.

Её игра закончилась.

Началась его.

- Не подходи, я мокрая, - засмеялась Лана, пятясь назад. Но сзади – стена.

- Мокрая? Правда? Уже?

- Захар!

Она выставила руку вперед, подавляя в себе смех.

- Костюм испортишь.

- Хрен с ним. У меня их ещё десятка два.

- Захар…

- Я соскучился, Руся.

Его руки ловко поймали её, но она умудрилась всунуть между их телами полотенце. Для неё по-прежнему оставалось кощунственным факт портить вещи, когда можно их поберечь.

Мужские губы тотчас накрыли её, а руки опустились на голые ягодицы и ощутимо сжали. Как же Лане нравились именно такие прикосновения – собственнические, властные! Был момент, когда Захар перестарался и у неё на бедрах красовались на утро синяки. На мужчину в тот момент, когда он их увидел, было больно смотреть. Захар побледнел, нахмурился. Лана, проследив за его взглядом, сразу же постаралась сгладить впечатление.

- Мне понравилось. Очень. Вечером повторим, - прошептала она и чмокнула мужчину в щёку.

Если она думала, что на этом всё – ошиблась.

Захар сжал её руку чуть вышел локтя и внимательно посмотрел на неё.

- Ты уверена, что всё в пределах нормы? – он говорил серьезно, с легким придыханием, и в его тоне слышалась тревога.

- Уверена. Ты раза в два меня больше и сильнее. И мне нравится, что ты не сдерживаешься. Захар, меня наоборот напрягало бы, если бы ты постоянно контролировал себя и думал, где стоит ко мне прикасаться, а где нет. И как.

Вот и сейчас он легко приподнял её в воздухе, плотно прижав к себе, так, чтобы она чувствовала его всем телом. Лана с затаенным наслаждением втянула в себя запах. Такой мужской…такой родной… Зажмурившись, она обвила одной рукой его шею, второй упрямо удерживала полотенце.

- Трудный день?

- Пришлось после обеда попотеть, чтобы вернуться пораньше. Где дети?

- С Верой Анатольевной.

- Значит, у нас есть…

- Захар, давай вечером. Я…

Она напряглась всем телом, не зная, как продолжить. Хотела при свечах устроить романтический ужин, но, оказавшись в его объятиях, поняла, что не вытерпит.

Захар, почувствовав её легкое сопротивление, нахмурился и отодвинулся.

- Что-то случилось?

Его глаза пристально всматривались в её разрумяненное лицо.

Несмотря на то, что они жили в одном доме, спали в одной кровати, и между ними больше не было видимых разногласий и ссор, иногда Лане продолжало казаться, что есть некая недосказанность, то, что мешает им обоим стать ближе.

А ей эта близость была необходима.

Как глоток свежего воздуха.

Как то небо в горах…

- Мне надо с тобой поговорить.

Услышав её слова, Захар нахмурился и отошёл, снова засунув руки в карманы брюк. Лицо мгновенно приняло серьезное выражение, даже немного раздраженное.

- Перемирие закончилось, да? – недружелюбно рыкнул он, чего Лана совершенно не ожидала.

- Ты о чем?

- О твоей холодности, Лана. Что, мать вашу, произошло на этот раз?

У Ланы от удивления брови поползли кверху. Резкая смена настроения у Захара немало насторожила её.

- Захар, давай я оденусь и мы... - она сглотнула. – Продолжим.

Захар запустил одну руку в короткие волосы и снова выругался.

- Как скажешь.