Сопротивляйся мне - Ольга Вечная

Владимир

Лифт не реагирует, потому что во всем районе свет вырубили. Вовремя. Я бегом поднимаюсь по лестнице, подсвечивая фонариком на телефоне. В полной тишине шаги кажутся грохотом. Нетерпение сводит с ума. А ведь когда-то мне казалось, что его у меня в достатке.

Я думал, что могу ждать сколько угодно. Что я могу в принципе всё что угодно.

Моя жизнь мне вроде бы нравилась. Теперь оглядываюсь и сам себе поражаюсь.

Мне надо ее увидеть прямо сейчас. Не зря же я летел через полстраны.

Я думал, меня вполне устроит одиночество и фиктивный брак. Всего один разговор — и мир вновь перевернулся. Пока летел домой, картинки перед глазами мелькали. Умею ли я скучать? Оказывается, умею. Мне не нравится от кого-то зависеть, но правда состоит в том, что отношения подразумевают привыкание к человеку. А частое общение — отличная почва для того, чтобы взрастить нечто большее. Сильное. Абсурдное. Если зерна бросить, конечно. А у нас их было в избытке, несмотря на дурацкие обстоятельства знакомства.

Седьмой этаж. Терпение закончилось еще на пятом.

Я себя не оправдываю и не идеализирую. Я такой, какой есть. Меняюсь, конечно. По возможности. Со скрипом, со вспышками раздражения и даже агрессии. Не легко и не быстро.

Когда тебе двадцать с небольшим лет, ты здоровый, образованный, предприимчивый, вдобавок живешь за тысячи километров от родных и друзей, — сначала строишь свою жизнь по привычке. Как научили родители. Но потом с людьми разными знакомишься, общаешься. Они влияют. Сам начинаешь размышлять о том, об этом. Молодость прощает далеко не всё и не всем, но меня удача любила долгое время.

Тогда, давным-давно, Яния мне понравилась. Голову снесло напрочь. Она тогда спала с моим приятелем, он нас и познакомил.

Не только с ним, конечно. Я был у нее девятым по счету. Танцевала в элитном клубе и для некоторых посетителей делала исключение. Зарабатывала в пять раз больше меня и казалась будто взрослее и интереснее. Я ей не платил ни разу. Через три дня после нашего знакомства, три дня почти непрерывного секса и болтовни обо всем подряд — жизни, политике, детстве, мечтах и планах, она расплакалась и попросила помочь ей. Призналась, что дважды пыталась бежать из Омска, но ее ловили и возвращали. Видеть слезы этой хрупкой девчонки почему-то было неприятно, а дальше закрутилось. Ее проблемы я решил.

О том, что сделал, не жалею.

Условием было, что карьеру она свою в стриптизе, разумеется, бросает раз и навсегда. И мы начали пытаться что-то строить. Она раскрылась! У Янии оказались золотые руки — девушка потрясающе готовила, пекла разные сладости, закончила курсы и стала шить. Сначала одежду, затем шторы на заказ. Но это потом, а поначалу…

Моих денег едва хватало. Оклад особенно в первые годы был смешным. У отца просить деньги на любовницу… ну как-то так. Тем более, он отговаривал меня от прокуратуры. Свободным юристом можно заработать намного больше.

Мне казалось, что, если я не смогу покупать Янии то, что ей нравится, она вернется к прошлому, и оно ее размажет окончательно.

Мне казалось, что, если она вернется к прошлому, — я этого не переживу. Влюбился так, что сам себя не узнавал.

Первые два года отношений пролетели как миг. Потом мы начали ссориться. Когда меня перевели из Омска в Республику, я даже размышлял, брать ли ее с собой. Но оставить там было нельзя, опасно. Тогда я начал готовить нас к разрыву. Потихоньку. Медленно. Девушке сделали новые документы, причем так аккуратно, что найти ее сейчас практически невозможно. Придумали новую историю, якобы погибших в ДТП родителей. Яния обстригла волосы чуть ниже подбородка, перекрасилась в черный. Она рыдала над своей светлой косой до задницы, но зато на новых фотографиях в паспорте ее не узнать.