Сопротивляйся мне - Ольга Вечная

Потом взяла трубку и спросила, как вызвать врача. Один короткий разговор перетасовал приоритеты.

Лучший инфекционист края был у нее через двадцать минут.

Ей поставили укол, взяли анализы. От госпитализации она отказалась, хотя я настаивал.

Врач меня успокоил, что ничего опасного и нет повода для паники. Через три дня пройдет. Но как я могу ему верить, когда Анжелика в группе риска? Мы когда созвонились по видео, я глаза ее увидел, мне дурно стало.

Что я. Блть. С этим могу сделать?! Как мне это прекратить немедленно?!

Конечно, я сразу же поменял билеты.

Внутри всё тугим узлом скрутилось и продолжает затягиваться. От злости, переходящей в бешенство.

Почему болеет именно она? Почему самая чистая и добрая девочка должна расплачиваться за грехи отца таким способом?! Почему не этот придурок Костя?

Она… моя девочка. Моя любимая славная девочка. Мне другой уже не надо. Я к этой привык.

И отвыкать не собираюсь. Меня задолбали деньги, которые уходили сквозь пальцы. И скандалы задолбали. И постоянная ревность, которая давным-давно перестала питать любовь, а, напротив, выжгла ее напрочь.

Я хочу уважения. Хочу, чтобы по-простому, искренне и честно. Я хочу семью, хочу детей. Хочу жить так, чтобы они мною гордились.

Я хочу всё это с ней. Потому что… как и у всех людей, помимо темной стороны, у меня есть еще и светлая. И когда я рядом с женой, эта светлая сторона больше не кажется мне скучной. И секс с хорошей девочкой скучным мне тоже не кажется. И завтракать мне уже хочется. Всё это хочется.

Я с первого дня ломаю себя и стараюсь быть с ней помягче, чтобы не испугать. Но теперь мне кажется, что в мягкости нет ничего стыдного, когда ты наедине со своей женой. Нет ничего стыдного в том, чтобы встать перед ее кроватью на колени и признаться, что пожалел о том, что не послушал ее и не остался. Что адски скучал по ее улыбке и запаху.

Температура больше сорока — такое вообще бывает? Люди выживают после подобного?

Если бы можно было вернуть время, я бы на дорогу перед машиной лег, чтобы она не попала в ту аварию.

Я поменял билеты и прилетел в воскресенье утром, хотя должен был только в понедельник. Едва успел дать Косте ценные указания перед отлетом. Я не доверяю ему, но кое-какую тупую работу он выполнить всё же может.

Анжелика вздрагивает и пугается.

— Это я. Ш-ш-ш, Кокос, это я, — шепчу я, снова целую ее лоб. — Снова температура растет, да? Померим?

— Вова? — она силится оторвать голову от подушки. — Ты как здесь оказался? Телепортировался?

— Ага. Типа того. Может, в больницу поедем?

— Андрей Вячеславович сказал, что ничего страшного. Это просто вирус, надо отлежаться. Лекарства я пью. Он придет утром. Ты зря паникуешь.

Андрей Вячеславович — инфекционист, у него большой опыт работы с ВИЧ-инфицированными пациентами.

— Давай уже выздоравливай. Ты мне все планы сорвала своей болезнью. Почему я должен был всё бросить и бегом бежать в аэропорт? — я снова начинаю на нее ругаться. Блть, ну вот что я за человек такой?

Она в ответ улыбается.

— Ты бежал бегом? — изгибает бровь. — Хотела бы на это посмотреть.

Я тоже улыбаюсь.

— Машину пришлось припарковать за две улицы, там авария была, — говорю в свое оправдание.

— Мне не хуже, Вов. Только я не хочу тебя заразить. Ты бы лег на диване сегодня.

Непременно. Наклоняюсь и нежно целую ее в губы. В этот момент дают свет, лампа над головой вспыхивает, с непривычки слепит глаза. Анжелика щурится, трет свои, а потом улыбается снова просто от радости меня видеть. И я чувствую, что внутри всё будто расцветает. Я дома.