Сопротивляйся мне - Ольга Вечная

На готовку сил нет, и я заказываю доставку еды. Пока ждем, вновь заваливаемся в постель. Владимир ведет рукой по моей груди — как бы машинально.

— У тебя мало родинок, — говорит он задумчиво, касаясь небольшого шрама от тату.

— Да, мало, — соглашаюсь, кликая по кнопкам пульта от телевизора, выбирая новую серию сериала, которым увлеклась во время болезни.

— Мне жаль, что эту удалили до того, как я ее увидел, — он вновь касается шрамика.

Я облизываю губы.

— Да, жаль.

А потом вдруг беру и рассказываю ему, что на самом деле на этом месте была татуировка, которую я сделала, когда узнала о предстоящем браке. И которую меня заставили свести.

В ответ Владимир долго на меня смотрит. Мрачно. Задумчиво.

— Что? — пугаюсь я. — У тебя тоже есть тату. Не думала, что ты отнесешься негативно.

— Мне вот интересно, Анжелика. Как ты вообще выжила? Вот такая, — он склоняет голову набок.

— Какая?

— Открытая, искренняя, способная любить. В своей семье. Как? Я просто не понимаю. В чем твой секрет?

— Вов, давай начистоту, — я сажусь прямее. — Я выросла скучной, вялой и забитой. Неинтересной ботаничкой, пугающейся собственной тени. Боящейся сказать слово против. После переезда на юг у меня началась новая жизнь. И я стараюсь к ней приспособиться.

Мы смотрим друг другу в глаза, потом он откидывается на подушки.

— Давай, как ты поправишься, съездим в салон и сделаем тебе любую татуировку.

— Хоть на лбу? — смеюсь я.

— Где угодно, — он хмурится, злится.

— Тогда я бы хотела зайчика на лопатке, — потом саму себя осекаю. — Нет, лучше волчицу. Не хочу больше быть зайчиком. Хочу изображение сильного, красивого, преданного животного. Не трусливого.

— Волки живут стаями, — говорит Владимир.

— Да, чтобы было удобно помогать друг другу, — киваю я. — Охотиться и отбиваться от других охотников.

— И прочих лесных монстров.

Он, конечно, не знает, что в своих мыслях я много раз называла его Серым Волком. И до сих пор рядом с ним я частенько чувствую себя маленькой девочкой, заблудившейся в лесу, а потом попавшей в сказку. Наверное, мы нескоро станем на равных, — он старше меня на девять лет. Это много.

Но я буду стараться быть ему интересной. Любить его. Я стану его волчицей.

В понедельник Владимир уходит на работу, возвращается вечером разбитый и с головной болью. Во вторник он звонит своему боссу и сообщает, что берет больничный на два дня. У него поднимается температура.

Еще целых два дня мы проводим в постели. А к вечеру среды мне кажется, что ближе людей просто на свете не существует! Изнуряющий нескончаемый насморк — один на двоих, горы платков, постоянные чаепития с малиной, перебиваемые громкими чиханиями — как выяснилось, роднят похлеще секса.

Мой грозный прокурор с красным носом выглядит таким несчастным и забавным одновременно, что я берусь за его лечение с особым рвением.

Мы то сочувствуем друг другу, то хохочем, обсуждая несимпатичные симптомы. Постоянно спим, едим всякую дрянь, смотрим сериалы в обнимку. Отдыхаем от всего на свете. Владимиру болеть не нравится совсем, у него куча дел, все его дни обычно расписаны чуть ли не по минутам. Мне же… просто хорошо провести рядом с ним целых два дня. Вдвоем.

Ранним утром в четверг я просыпаюсь оттого, что он нежно целует мое плечо. Шею. Спину. Касается губами и теплым дыханием. Я снова замираю — по-прежнему моя первая реакция на особенно приятные вещи. Он продолжает касаться губами — теперь моего затылка, виска, щеки. Наконец, губ.

В этот момент внутри меня вспыхивает огонь, и я нетерпеливо отвечаю на поцелуй. Поворачиваюсь к нему, закидываю ножку повыше. Он обнимает, гладит, целует.

Мы не любили друг друга с субботы. Сначала не было сил у меня, потом — у него.

Он наваливается сверху, тем самым выбивая из моего рта сладкий стон. Подминает меня под себя, раздвигает мои ноги собой, и я тут же обнимаю его в ответ. Он направляет член и сразу толкается в меня. Я ахаю! Расслабляюсь и с готовностью принимаю его вторжение в свое тело. Владимир целует меня в губы. Неторопливый, еще сонный. Но уже заведенный.

Я вытягиваю руки над головой, наши пальцы переплетаются. Он во мне — большой, твердый. Я так сильно его чувствую… каждой клеточкой. Мой.

Он начинает плавно двигаться, наслаждаясь самим процессом. Никуда не спеша. Это… безумно приятно и как-то по-новому для меня. Возможно, для него тоже. Во время такого секса кричать и громко стонать не хочется. Я зажмуриваюсь и растворяюсь в ощущениях. Его близость и скупая ласка кружат голову, сводят с ума.

Удовольствие рождается внизу живота, с каждым движением приближая пик. Я кусаю губы и сжимаю его пальцы, делясь, как мне приятно, прося еще. Оргазм не заставляет себя долго ждать, перекидывая меня через грань. Я отпускаю пальцы мужа и просто чувствую. Дышу. Я бесконечно долго чувствую своего мужчину и наслаждение, которое он мне дарит.

Этот оргазм не такой опустошающий, как обычно, — на столь яркие эмоции просто нет сил. Но он долгий. Намного дольше, чем я привыкла. Он — словно терапия после болезни и одиночества.

Мне было не по себе болеть одной в квартире. Да еще и свет выключили! К родственникам ехать отказалась, боялась заразить. То, что он прилетел так быстро, — сродни чуду.

Я открываю глаза и смотрю в потолок. Владимир утыкается в мою шею и глухо стонет, кончая в меня. Я нежно глажу его лопатки, между ними. Мою кожу покалывает.

Мы будто вдвоем в целом мире. Нам никто больше не нужен.

Через несколько минут он поднимается и идет в душ.

— Может, возьмешь еще один день? — спрашиваю я, поднимаясь за ним.

— Нужно работать, Анж. Ты отлежись. В субботу же свадьба Серёги, ты должна поправиться.

— Уже послезавтра, да. Такое событие пропускать нельзя! Я буду обязательно.