Овечки в тепле - Анке Штеллинг

Свен пробегает письмо глазами в третий раз.

– Я беспокоюсь, – говорю я. – Не хочу отсюда уезжать.

– От этих жопо-скрипок просто некуда деться, как далеко ни убегай.

Давно я не слышала этого слова. Невольно вспоминаю трёхчетвертную скрипку Зиласа. Желание Франка записать Вилли в трубный хор, ожидаемый отказ Вилли. Намерение Фридерике параллельно со скрипкой Зиласа самой возобновить игру на виолончели; бабушку Ульфа, которая опиралась на палку рядом с роялем…

– Всё имеет две стороны.

Свен вертит в руках письмо:

– Вот это вот – не имеет.

– Я виновата, Свен. Мне следовало бы знать…

– Ты знала. Иначе бы ты и не смогла.

В ушах у меня шумит. Слёзы брызгают из глаз.

– Завидую я тебе. Можешь гордиться, – говорит Свен.

– Но я не хочу переезжать в Марцан.

– Мы не поедем в Марцан.

Свен складывает письмо.

– А как?

– Понятия не имею.

Есть только замороженная пицца из дежурного магазина; даже в торговое воскресенье магазины открыты только до пяти.

Замороженная пицца – это не самый полезный продукт. А к ней я купила газированный «Меццо микс», который только усугубляет вред пиццы.

– У нас какой-то праздник? – спрашивает Джек, когда мы садимся за стол.

– Она выиграла, – говорит Киран.

– Деньги? – спрашивает Джек.

Я киваю.

– Много денег?

Беа стонет:

– Для нашей семьи много. Но для того, чего ты хочешь, не хватит.

– А чего ты хочешь? – спрашиваю я.

– Чего же я хочу? – спрашивает Джек.

Мы смотрим на Беа.

– Понятия не имею, – говорит она. – Какой-нибудь «Феррари» на Рождество.

– О да! – вопит Киран.

Свен и Линн молчат, как бывает чаще всего, и едят пиццу.

Нас шестеро. Мы как в кино.

На нашу квартиру расторгли договор аренды прямо у нас из-под задницы, и мы не знаем, куда нам деваться.

Вот удалой Джек, одиннадцати лет, со своей вонючей зубной скобкой, положенной рядом со стаканом «Меццо микс». Он хотел бы быть рэпером-миллионером, звездой ютуба, божеством футбола. Он выпивает свой стакан залпом, его тёмные глаза сверкают, когда он немедленно снова наливает себе. Полный стакан, до краёв.

– Стоп! – кричит Киран. – Урод! – Восемь лет, боец, с уже сейчас нахмуренными, мрачными бровями; так и видишь мужчину, который с оружием за поясом идёт по улице, втянув голову в плечи: берегись, кто хочет ему зла.

Линн не издаёт ни звука, молча жуёт свою пиццу. Смотрит в пространство поверх голов братьев-сестёр; в свете лампы над обеденным столом переливаются её русые блестящие волосы. Она всё ещё не управилась со своим первым куском, но не боится, что кто-то её объест, что кому-то не хватит; она ничего не припасает себе впрок.

И Беа, сама строгость, отказывается от «Меццо микс». Сыта одним знанием, что в одном стакане газировки содержится пятнадцать кусочков сахара.

И к этому ещё родители. Сами виноваты, однако в окружении любимых отсвет детской невинности падает и на них. По крайней мере, они произвели сюда этих четверых; Рези, которая кажется немного усталой в красных ужасных колготках, и Свен, который молчит не меньше, чем его младшая, и вот уже снова скручивает себе сигарету. В принципе они очень симпатичные, и через две недели им следовало бы не сидеть с вещами на улице, а нести вверх по лестнице ёлку, большую, но криво выросшую, без выраженной верхушки, потому её и отдали дешевле, она уже и сейчас осыпается.

– Этого следовало ожидать, – говорит Беа, оглядев поверху ёлочные игрушки и объявив, что в этом году на ёлку можно вешать только серебряное. Не повезло самодельному ангелу из солёного теста, слепленному и раскрашенному в детском саду; Киран, хлопнув дверью, убегает вон, Линн тайком вешает ангела внизу, сзади.

Мы жертвы. И кузнецы своего счастья! Нам будет хорошо при любых кулисах, мы протагонисты своей жизни:

* * *

Сочельник без ёлки, дети несут свои личные вещи – каждый со своим чемоданом в руке и с рюкзаком на спине. Родители взгромоздили себе на плечи кухонный комбайн и воспоминания.

Под вечер они садятся в интерсити-экспресс в сторону Ганновера, оттуда поедут дальше на региональном поезде, а потом ещё на автобусе. Но автобус больше не ходит, тогда на такси; либо две машины, либо одна многоместная, иначе они все не помещаются.

Приехать на сочельник к дедушке с бабушкой – это обычное дело. В рюкзаках могут быть подарки. Кроме того, это каникулы, а пара пенсионеров уже слишком давно скучает в гостиной одна, наконец-то к ним в дом ворвётся жизнь!

Есть множество историй про восьмилетних мальчиков, которые смягчали сердца своих семидесятилетних дедушек, внося луч света в их беспросветную жизнь. Это очень популярный сюжет мировой литературы, остальные шесть просто остаются на заднем плане, на втором этаже обветшалого дома на одну семью в глуши. Вечером пятницы телезрители уже путаются в подробностях и нитях повествования…

А может, всё же лучше сочельник под ёлкой у Франка и Веры в К-23. Они с Вилли и Леоном уехали на своём микроавтобусе «Фольксваген» в Штутгарт, но ёлку всё равно установили и в Берлине – ради праздничного настроения и ожидания. Или для кошек?

Как бы то ни было, ёлка есть, она наряжена и остаётся, и вокруг неё громоздятся пожитки из чемоданов и рюкзаков бездомных бывших друзей.

Когда Франк и Вера вернутся, надо будет что-то придумать, все предложения собирают на флипчарте. Кто знает, может, всё-таки найдётся где местечко?

По крайней мере, можно наконец высказаться. Добавляются ещё перспективы. Что скажет, например, Франк, если он не сможет больше прикрываться своим штампом? А получит, наконец, роль со словами! Это может быть очень интересно, из конфронтации возникнет действие, и даже если его концом предсказуемо останется то же самое, то на окраине города тоже можно отпраздновать не хуже.

Итак, пренебрежительные взгляды старожилов в отдалённом районе Аренсфельде.

В неофициальном состязании балконной иллюминации и украшательства новосёлы в этом году пока не могут поучаствовать, но в следующем году уже будут об этом знать и продвинутся в этом далеко вперёд. Смонтируют световые гирлянды, надуют пластиковых кукол.

Переезд – это что-то вроде эксперимента. Рези сможет написать об этом книгу: каково живётся за пределами кольца S-бана. Чем тут живут соседи, как тикают их механизмы. Хриплые тоны, но мягкие сердца; и то, что Рези и Свен ещё курят, облегчит им положительный приём. Джек – первоклассный внутренний защитник.

Ёлка может получиться поменьше, потому что высота потолков в здешних квартирах меньше.

Телевизор было бы неплохо.

Когда после вручения подарков все будут в постели, Свен и Рези могут отважиться в пивную,