Все, что мне надо - Мария Зайцева

Вот на спину насмотрелся, это да. Пока спала. И на задницу. Очень приятное зрелище. Я тогда, помнится, прикурил даже, разглядывая.

А потом она проснулась, и как-то все завертелось.

Нет, конечно, я помню ее лицо, на улице точно узнаю. Но голая распаренная женщина в руках и одетая строгая дамочка с укладкой – это разный формат восприятия.

Я слушаю, как она торопливо прощается с кем-то, кого называет «милый», и отчего-то злюсь. Хотя мне, по сути, дела нет до того, с кем она спит.

Просто неправильно это. Я рассчитывал ее побесить. Просто и незатейливо. Ну вот понравилась мне ее телефонная злость. Вкусная была. Это как за котенком наблюдать во время игры. Он-то с тобой на полном серьезе сражается, а ты только смотришь и ржешь. И еще специально заводишь, чтоб побольше эмоций словить вкусных от него. Кайф получить.

А она тут, оказывается, и не злилась вовсе! Она тут со своим любовником миловалась! И теперь злюсь уже я. Сильно злюсь.

А это неправильно. Не по плану.

Пока я это все обдумываю, она становится напротив меня, демонстративно выгибает бровь и складывает руки на груди. Я неторопливо прохожусь взглядом по строгому брючному костюму, застегнутой на все пуговки рубашке с высоким воротником.

А ведь не просто так она во все это нарядилась!

Следы, значит, остались. После нашего с ней «общения».

Руки чешутся расстегнуть пуговицы и рассмотреть поближе. И, возможно, обновить.

Ловлю себя на этом, и еще больше злюсь.

Зверев, тебе надо угомониться.

И , наконец, заняться сексом. А то недотрах налицо.

- Проходите, ээээ…

- Дарья Викторовна, - язвительно договаривает она и идет мимо меня в кабинет.

Я разворачиваюсь, смотрю на круглую попку, подчеркнутую обтягивающими брюками, потом перехватываю взгляд своей секретарши. Точно такой же заинтересованный, как и у меня. И неожиданно подмигиваю ей.

Нет, Ксюша, эта девочка ходит по моей стороне улицы.

- Я для всех занят. – Предупреждаю коротко и закрываю за собой дверь.

Она разворачивается ко мне тут же, опять смотрит прямо в глаза.

Злобная сучка. Нагнуть прямо тут, над столом. Дернуть ворот рубашки. Проверить, все ли мои отметины на месте.

Иду к столу, сажусь. Руки на столешницу. Лицо, как на предвыборных плакатах, суровое и внушительное. Прямо, как мой стояк в штанах.

- Слушаю вас.

Она молча кладет на стол бумагу. Не касаюсь. Даже не смотрю. На нее смотрю.

- Это претензия. – Ждет моей реакции, не дожидается, уточняет, - досудебная.

- Вы могли бы передать через секретаря, зачем лично явились?

- Затем, что через секретаря нет полной гарантии, что она к вам попадет в итоге.

- Сомневаетесь в компетенции сотрудников мэрии? На каком основании?

- Не сомневаюсь. Просто хочу ускорить процесс.

- То есть, мы теперь еще и бюрократы? Необоснованные обвинения. Это мне на вас нужно в суд подавать.

Она так удивляется, что начинает глупо хлопать ресницами. Я испытываю прямо-таки мстительное удовлетворение. Что, не ожидала, сучка? В эту игру можно играть вдвоем.

- Значит, так, - она встает, чуть наклоняется ко мне, припечатывает ладонью бумагу, - договор заключен по всем правилам. И потому никуда , ранее оговоренного срока, я съезжать не собираюсь.

- Квартира у меня в собственности, и только я решаю, кто и сколько в ней будет жить.

Я демонстративно откидываюсь на кресле, чтоб картинка ее злого лица была более полной.

Красивая, сучка. Глаза такие яркие, прямо завораживают. И губы красные. Сочные. На голове – аккуратная прическа, волосы убраны, как у фигуристки, в плотный пучок.

Пришлось сжать ладони в кулаки, чтоб побороть желание ухватить ее за этот пучок. И нагнуть.

Да что со мной происходит-то такое?

Почему при виде нее несет на какие-то безумные поступки?

Сто лет уже такого не было.

И мысли пошлые на редкость.

Я всегда отличался тем, что умел держать себя в руках. И просчитывать риски. Потому и здесь сижу, в этом кресле. И планирую в другое перебираться. А потом, чем черт не шутит… Я еще молодой…

Особенно, по меркам политики.

А здесь будто дьявол сидит и нашептывает, как лучше разложить вот эту конкретную бабу прямо на своем рабочем месте.

Это пиздец, товарищи. Других слов нет.

- Вот как? – она ехидно щурит глазки, кривит полные губы, - а вы вообще, как лицо , находящееся на государственной службе, имеете право заниматься коммерческой деятельностью?

А вот это удар под дых!

Сууучка!!!

- Как вы думаете, что произойдет, если я пойду с этим в суд? – она явно что-то читает в моем лице, потому что лучистый взгляд наполняется торжеством. – А еще, - продолжает она, - я могу разместить информацию на официальном городском портале, и тогда…

В мстительном порыве она наклоняется еще ближе, и я не выдерживаю.

Хватаю за аккуратную шишку на голове, дергаю на себя и резко прижимаюсь губами к раскрытому рту.

Она в этот момент как раз что-то сказать пытается, а потому напор мой сопротивления не встречает.

Иии… Меня уносит! Как тогда, в её постели!

До помутнения в голове, до полного отключения нормальных мыслей.

Она что-то мычит, сжимает судорожно принесенные ею бумаги на столе, словно не понимает, что делать. Отталкивать? Сопротивляться?

Я пользуюсь ее растерянностью и завоевываю плацдарм по-полной.

Конечно, она скоро опомнится и оттолкнет меня. Это вопрос времени. Но пока не оттолкнула, пока растерянно сжимает пальцы то на бумагах своих, то на кромке стола, я могу получить своё. Хоть немного унять безумие.

Она невероятно горячая. И вкусная. Я это еще в прошлый раз заметил. И сейчас только лишний раз подтверждаю свои впечатления.

Голову все больше заволакивает мутью, и мне в этот момент плевать на все на свете. На то, где я нахожусь, кто может зайти. И что она станет сопротивляться ( конечно, станет!), кричать ( обязательно!), и что я буду потом со всем этим делать.

Мне так крышу не сносило со времен юности, когда с будущей матерью близнецов под ручку гулял. И мечтал ее зажать где-нибудь в уголке и зацеловать до полуобморочного состояния.

И вот теперь.

Я целую, захлебываясь в ощущениях: сладость, страсть, растерянность, ошеломление.

Обреченность.

Все скоро кончится.

Но пока что я по-максимуму возьму.