В плену сердца - Тори Майрон

Николина

Отлипнуть от своего отражения мне помогает звук открывающейся двери в мою спальню, а после — несколько мерных шагов. Бросаю взгляд на настенные часы, отмечая, что Харт сегодня припозднился. В последние недели он взял за привычку возвращаться домой не позже семи, но, видимо, в этот раз работе всё-таки удалось задержать его в офисе. И не только задержать, но и вымотать трудягу основательно. Это я понимаю, когда выхожу из гардеробной в комнату и вижу его, завалившегося спиной на кровать прямо в костюме.

Адам не спит. Глаза открыты и смотрят в потолок. Он слышит стук моих каблуков, но не обращает внимания. Ничего не говорит и даже голову в мою сторону не поворачивает.

– Устал? – задаю вопрос чисто из-за желания узнать: он всего лишь изнурён или по какой-то причине явился не в духе?

– Есть немного, – спокойным голосом отвечает он.

Понятно. Значит, первое. И это хорошо.

– Проблемы на работе?

– Нет. Просто много дел разом навалилось. Тяжёлый день, – вздыхает Харт.

На меня по-прежнему ноль реакции. По ходу, потолок сегодня ему кажется в сто раз занимательней, чем полуобнажённая женщина, готовая наизнанку вывернуться ради его удовольствия.

– В таком случае тебе нужно поскорее расслабиться, – мягко произношу я и решаю взять всё в свои руки. Неспешно подхожу к изножью кровати, забираюсь коленями на матрас и по-кошачьи подползаю к бёдрам Харта.

– Я не в настроении сегодня для этого, Лин, поэтому давай просто полежим, – ещё один тяжёлый вздох слетает с его губ, и Адам прикрывает веки.

Что-что?! Не в настроении для этого?! Давай просто полежим?! Это нечто новенькое и совсем не радующее меня. У нас не было ни одной ночи без секса, и эту я тоже не собираюсь проводить… эм… лёжа. Просто полежать Адам может и в своей спальне. Какого чёрта он тогда сюда припёрся? Мне в постели всю ночь подобное вялое мясо не нужно. Да и я потрахаться очень хочу, а значит, нужно растормошить его любыми способами.

– Ты можешь лежать, а я пока сделаю тебе приятно. И вот увидишь: у тебя и усталость пройдёт, и настроение появится, – заискивающим тоном мурлычу я и опускаю руку на ремень, намереваясь его расстегнуть. Однако Адам явно не разделяет моё мнение и ловко накрывает мою ладонь своей, заметно раздражаясь.

– Я же сказал, что сегодня не…

И тут он разом зависает, а его доселе сонные глаза недоумённо расширяются, когда Харт наконец отрывает голову от подушки и обращает взгляд на меня.

Так… взбодрить и удивить мне его точно удалось. Осталось лишь узнать: в хорошем ли смысле? 

– Что ты с собой сделала? – ошарашенно моргает он, будто желает устранить возникшую перед взором галлюцинацию.

– Сменила имидж. Пришлось полдня проторчать в салоне красоты, но оно того стоило, правда? Я считаю, мне так очень идёт. Тебе нравится? – спрашиваю я, наблюдая, как Адам касается пальцами моих тёмных кончиков, пристально рассматривая их.

Черты его лица остаются расслабленными, губы слегка приоткрыты, а в мистических зрачках не разражается война. Что ж, это хороший знак. Значит, жить буду. 

– Нравится, но ты выглядишь очень непривычно, – закончив изучать меня, спустя минуту отвечает он. Правда, дикой радости и ожидаемого восхищения я в боссе не отмечаю.

– Разве это плохо?

– Нет, не плохо… просто… теперь ты совсем на себя не похожа.

Адам вновь замолкает и неотрывно разглядывает меня. Я замечаю, как между его бровями и на лбу появляется складочка, делающая его не столько хмурым, сколько грустным.

Это что ещё за реакция такая? Ещё чуть-чуть и расплачется, что ли? Такого я точно не ожидала. Восторг ждала, удивление — тоже, негодование за мою своевольность — ещё куда ни шло. Но печальки босса своими изменениями я никак не рассчитывала добиться. Такими темпами я его настроение точно не подниму. А поднять надо. Очень надо. 

– Я вообще-то для тебя старалась, – расстроенно сообщаю я. Подползаю к нему ближе и перекидываю ногу через бёдра, усаживаясь сверху. 

– Для меня?

– Конечно. Хотела тебя удивить. – Полностью снимаю полуразвязанный галстук с его шеи.

– О-о, поверь, ты удивила.

– Хотела порадовать тебя. – Расстёгиваю пуговицы на рубашке. 

– Ты и без этого каждый день меня радовала.

– Хотела соблазнить. – Наклоняюсь к мужской груди, веду языком тропинку выше к треугольнику между ключицами, задеваю кончиком кадык и потираюсь щекой о густую щетину. Обожаю её. Особенно когда Харт щекочет ею меня между ног. 

– А ты считаешь, будто я ещё не соблазнён тобой? – усмехнувшись, он издаёт хриплый стон, хмурясь на сей раз не только от непонятной грусти, но и от твердеющего под моим задом возбуждения, об которое я легонько потираюсь. Есть! Настрой налаживается! 

– «Очарование» не считается. Помимо него я сама хочу каждую ночь тебя соблазнять, – прикусываю его нижнюю губу, слегка оттягиваю, покрываясь мурашками от приятного трения груди об горячую кожу Харта. 

– Для этого не нужно было превращаться в роковую брюнетку, – он покусывает мои губы в ответ и укладывает ладони на ягодицы, прижимая крепче к паху.

– А что нужно? 

– Ничего. 

– Совсем?

– Совсем.

– Не может быть такого. Я должна что-то делать, чтобы не надоесть тебе. 

– Надоесть мне? – он обхватывает пальцами мои скулы, заглядывает прямо в глаза. Тихо усмехается. – Ты надоела мне ещё в нашу первую встречу, но, как видишь, ты всё ещё здесь. 

– И мы оба знаем, в чём причина, – выдыхаю ему в губы, перебирая пальцами чёрные волосы. – Но рано или поздно тебе и магия приестся, и потому я готова на многое, лишь бы оттянуть этот момент как можно дольше.

– Надо же, как ты заговорила, – он властно сминают мою попку ладонями. – Сказал бы тебе кто-нибудь четыре месяца назад, что ты так запоёшь, ты бы без промедлений сломала бы этому бедолаге нос. 

– Николина сломала бы. Однозначно. Но тогда я сидела на скамейке запасных, а сейчас всё изменилось. Теперь я решаю, что для меня лучше. И я считаю, что мне лучше с тобой. 

– И Николина с этим согласна? 

– А это неважно, Адам. Её здесь нет, поэтому она не помешает мне делать с тобой всё, что я пожелаю… и всё, что пожелаешь ты, – ласково шепчу я, но вместо достижения желаемого эффекта, наоборот, возвращаю Адаму угрюмость, что пробивается даже сквозь его излюбленную бесстрастную маску.