В плену сердца - Тори Майрон

Я не понимаю… что на этот раз я сказала не так? Всего-то сообщила, что о моей буйной стороне можно не беспокоиться — наслаждаться друг другом она нам больше не помешает. Что не так опять?

Есть, конечно, у меня одно предположение, но оно настолько бредовое, что даже к мыслям его незачем подпускать. Не может же Адам тосковать по этой дикарке, правда? Естественно, нет. Эта сентиментальная ерунда ему не присуща. Да и о какой тоске к «вещи» может идти речь? Верно? Так точно! Без сомнений. Поэтому крайне глупо с моей стороны забивать себе голову подобной бессмыслицей.

Но, чёрт возьми, тогда почему он сейчас продолжает обжигать моё лицо до жути меланхоличным взглядом, от которого совершенно абсурдный вопрос сам слетает с моего языка:

– Ты что, соскучился по Ники? – произношу это вслух и тут же начинаю посмеиваться над нелепостью сказанного.

Ну смешно же! Смешно! Однако по мере того, как Адам не торопится с ответом, мой смех постепенно сходит на нет, сменяясь страхом.

– Только не говори, что ты опять хочешь её вернуть! Мы же вроде уже всё обсудили. Всё выяснили. Прекратили ссоры. Нам с тобой так хорошо. Зачем ты снова хочешь всё испортить? Зачем? Я не…

– Тихо, Анна. Успокойся, – Харт низким шёпотом перебивает мой быстрый лепет, на несколько секунд запечатывая рот поцелуем. – Ты чего так разволновалась? Никого я не собираюсь возвращать. В этом нет никакой нужды. Ты делаешь даже больше, чем я от тебя требую. Зачем же мне от тебя избавляться? 

– Не знаю. Ты мне скажи, что тебе ещё не хватает? 

– Мне всего хватает, – без колебаний заверяет он. – И в ближайшее время мне никто другой, кроме тебя, не нужен. Тем более Николина. Она с тобой не сравнится. 

Я отрываю корпус от Харта. Выпрямляюсь, но продолжаю сидеть на его паху, недоверчиво глядя на босса сверху. 

– Ты говоришь правду? – моему взгляду позавидовал бы даже самый зоркий ястреб. 

– Конечно. Зачем мне тебе врать? Да и разве я уже не доказал, что меня всё устраивает в нашем общении? Ты получаешь всё, что хочешь. Или я тебя где-то чем-то обделил? 

– Нет, не обделил. Я как сыр в масле катаюсь. Просто… твой взгляд… он…

– Что мой взгляд? – Харт прищуривается, передвигая одну ладонь с ягодицы на мой живот под сетчатую ткань ночнушки, где также ловко забирается пальцами под полосочку трусиков. 

– Не знаю… Ерунда какая-то, но, клянусь, на миг мне показалось, будто ты грустишь и скучаешь по ней, – голос срывается на стон, когда Харт достигает клитора и начинает выписывать подушечкой пальца круги по чувствительной точке.

– Я не по кому не грущу и не скучаю, Анна. Никогда. Я просто устал. Вот и всё. Хотя, должен сказать, твои светлые волосы станут первыми, по чему я очень сильно буду тосковать, – уголки его губ дёргаются в слабой улыбке, и он второй рукой накрывает мою грудь. Не сжимает, а едва поглаживает, дразня сосок и усиливая пульсацию между ног. 

– В таком случае… если не хочешь по ним скучать… не прекращай наше общение по возможности дольше, – чередую слова с тихими стонами, двигая бёдрами в такт ласкающих прикосновений пальца, которые внезапно прерываются.

– Что ты имеешь в виду? – сдвинув брови к переносице, Адам с недоумением ожидает пояснений.

И я решаю больше не томить и раскрыть наконец начальнику правду, надеясь, что это хоть немного его приободрит: забираюсь под тёмную гриву пальцами, отцепляю невидимые заколки и аккуратно снимаю с головы парик, обрушивая на плечи и спину густой водопад моих натуральных волос. 

***

– Ты правда думал, что я без твоего разрешения совершу столь кардинальные изменения во внешности? – расплываюсь в миролюбивой улыбке и слегка встряхиваю головой.

– Ты этого не сделала? – с облегчением выдыхает Адам то ли вопрос, то ли констатацию факта.

– Естественно, не сделала. Я обожаю свой цвет и длину и ни за что бы их не обстригла и не покрасила.

– Тогда что ты делала в салоне столько часов? Водитель доложил мне, что чуть не уснул в ожидании тебя.

– А ты разве не видишь? Делала процедуру по выпрямлению волос. Я запарилась каждый день выпрямлять свои дурацкие волны утюжком. Вот и решила избавиться от них. А обработать такой немалый объём, как у меня, требовало времени, поэтому я и проторчала в парикмахерской полдня. Но зато волосы теперь ровные, здоровые и блестящие прям как из рекламы шампуня. Всё налюбоваться и натрогаться не могу.

– Я тоже, – вполголоса признаётся Адам, заворожённо глядя на меня.

Вот это другое дело! Теперь я однозначно вижу в его лице неприкрытый восторг, пока руками он ныряет в светлые волосы и сквозь пальцы пропускает идеально ровные пряди. А когда пропускает до конца, и секунды не проходит, как я оказываюсь перевёрнута на спину и плотно придавлена телом Харта. 

– И зачем ты устроила этот маскарад? – беззлобно спрашивает он, упираясь твёрдым бугром в мою промежность, отчего я жалобно скулю — слишком много лишней одежды. Нужно срочно от неё избавиться. 

– Представь себе: прямо по соседству с парикмахерской находился магазин с париками. Видимо, на тот случай, если у мастеров день рабочий не задастся, и они кому-нибудь спалят всю шевелюру. – Мы одновременно усмехаемся. – Так вот, я увидела его и не смогла пройти мимо. Решила купить один и перевоплотиться сегодня в секси-брюнетку, устроив тебе с ней горячую ночку.

– Дурочка, – с улыбкой отпускает Адам, продолжая поглаживать мои волосы, будто всё никак не может убедиться, что они на месте.

– Почему сразу дурочка? Мы с тобой каждую ночь проводим вместе, и я хотела внести нечто новое в наше общение. Думала, ты обрадуешься моему новому образу. Откуда же мне было знать, что брюнетки, судя по твоей реакции, не особо в твоём вкусе. Но ничего. Первый блин всегда комом. Я не унываю. И тебе не советую. В следующий раз могу стать для тебя платиновой блондинкой или же огненной фурией, как Виола. Она-то вроде бы тебя вставляла.

Снимаю с его плеч пиджак сразу вместе с рубашкой и впиваюсь в горячую кожу губами, оставляя на ней красные следы от помады. 

– Ты не понимаешь, что меня вставляешь ты, Лин? Такая, какая есть. Мне не нужны никакие фурии и платиновые блондинки, – глухо проговаривает он и, присев на колени, начинает быстро избавляться от одежды. 

– Надолго ли? – помогаю ему, торопливо расстёгивая ремень и ширинку. – Мне совсем не хочется завтра или через неделю услышать, что ты меня отпускаешь из-за желания получить что-нибудь свеженькое. 

– Этого не будет. Ни завтра, ни через неделю. 

– Допустим, через месяц. 

– Ни через месяц, ни через два, ни через три этого тоже не будет. Я никуда не отпущу тебя.

Уверенности в каждом слоге хоть отбавляй, но, увы, мне этого мало. Сжимаю рукой его налитый похотью орган, отчего Харт стонет, в удовольствии запрокидывая голову назад, и я ловлю этот момент, чтобы вновь уложить его на спину, а сама устраиваюсь в районе его бёдер.