Они под запретом - Алайна Салах

- Давайте я скажу тост, - разносится над столом мелодичный женский голос, заставляющий меня поежиться. Инициатива говорить принадлежит Инессе.

Она встаёт, и я снова мазохистично не могу отвести от нее глаз. Идеальное лицо, шикарная укладка, великолепное платье, подчёркивающее ее безупречную фигуру.

Мне отчаянно хочется нарыть в ней недостатки, чтобы утешить свое изрешеченное эго, но их не находится. Остается утешать себя тем, что четыре года назад ее нос был чуточку шире и губы не такими полными. Слишком слабое утешение, конечно. Кому какое дело, как она выглядела четыре года назад? Сейчас Инесса безупречна, а победителей как известно не судят.

- От Арса, как ты понимаешь, тоста не дождешься,- она издает шутливый смешок и опускает взгляд вниз, на Арсения. - Поэтому я скажу за нас обоих. Вов, ты классный друг...

Я перестаю ее слышать. Почему Инесса смотрит на него так, будто не сомневается в том, что получила главный приз? Почему выглядит такой счастливой? Почему он не возражает, когда она во всеуслышание объявила их парой? Почему Арсений просто сидит и криво улыбается Володе? Почему в этот момент у него даже мысли не возникает взглянуть на меня, чтобы... Я не знаю... Дать понять, что все это фарс, зашедший слишком далеко.

- А ты в Швейцарии училась, насколько я знаю? - голос моего собеседника выдирает меня из душевной агонии.

Мои мысли - неповоротливые слизняки, которых никак не получается собрать в кучу. Учёба в Швейцарии? Разве она имеет значение, когда я уничтожена? Она говорит за них обоих. Кто наделил ее таким правом? Арсений?

- В Лозанне, - сиплю я, поднося дрожащий бокал к губам. - А ты где учился?

Я не слышу, что Андрей мне отвечает, потому что снова оборачиваюсь и смотрю на то место, куда только что опустилась Инесса. И где продолжает сидеть Арсений. Оказываюсь вознаграждена, потому что впервые за вечер ловлю его взгляд. Каждый нерв пробивает током, испепеляя их в безвольные нити. Задумчивость в его глазах моментально сменяется вежливостью, губы едва заметно дёргаются. Он поднимает стакан с соком в знак приветствия.

Впервые в жизни мне хочется причинить настоящую физическую боль человеку. Арсению. Лишь бы стереть с его лица эту отвратительную остраненную вежливость. Я думала, что его презрение было ужасным? Чушь. Вот это ужасно. Когда он сидит с другой и делает вид, что вычеркнул меня из жизни.

Я отворачиваюсь и, опорожнив фужер, протягиваю его Андрею. Наклоняюсь к нему точно так же, как делала Инесса и, понизив голос, прошу:

- Ещё нальешь?

Андрей подает мне очередную порцию вина, которое меня почему-то совсем не берет, рассказывает о том, что они с компанией любят ездить в Цермат кататься на лыжах и даже приглашает меня присоединиться к ним.

Я вру, что подумаю и вяло недоумеваю, почему он все ещё не потерял ко мне интерес. Кажется, будто мое тело распадается на атомы у всех на глазах и скоро от него останется лишь полупрозрачная проекция. Странно, что никто этого не замечает.

Я смеюсь невпопад, упираясь головой ему в плечо. Надеюсь, мой смех действительно походит на смех, а не на глумливый хохот. Я хочу, чтобы Арсению было так же больно как и мне.

- Пойдем на танцпол, - предлагаю я, беря Андрея за руку. Он не сопротивляется, к счастью, и с готовностью встаёт.

Танцует он хорошо и с руками не перебарщивает. У Володи хорошие друзья. Но это все не то, не то, а мозг занят лишь одним: он на нас смотрит?

Мы возвращаемся за стол минут через сорок. В горле пересохло, от танцев на каблуках ноги стали ватными. Позвоночник окатывает холодным. Арсения нет. И Инессы тоже. Куда они оба исчезли?

Лишь спустя полчаса я понимаю, что сегодня больше его не увижу. Потому что Инесса и Арсений уехали. Наверняка вместе.

Этот вечер успел сменить целую гамму оттенков: от небесно-голубых до ядовито-неоновых, но лишь сейчас он стал безвозвратно серым. Все вокруг потеряло значение и даже Даня, обеспокоенно посматривающий на меня с противоположного края стола.

Рядом с ним сидят две девушки. Если в присутствие Арсения он по большей части общался с Макаром, то сейчас кажется почувствовал себя свободнее.

Какая же я наивная, - без эмоций думаю я. - Если бы Даня действительно был в меня влюблен, разве он... Впрочем, сейчас я не хочу об этом думать. Это по-большому счету и неважно.

- Может пойдем прогуляться? - предлагает Андрей.

Не хочу. Я ничего не хочу. Сейчас я вытоптанный пустырь, на котором - как мне сейчас кажется - никогда больше ничего не вырастет. Он просто уехал. С ней.

- Спасибо, - моя рука лихорадочно шарит по сумке в поиске телефона. - но я поеду домой. Устала.