Беременная адептка - Анастасия Бельская

В день соревнований я проснулась с ужасной головной болью. Чем она вызвана и как лечить я понятия не имела, поэтому направилась прямиком к маме.

— Доброе утро, — постучавшись, зашла в медпункт, где мама крутилась с раннего утра.

— Доброе. Как спалось?

— Отлично, только пробуждение подвело. Есть что-нибудь от головной боли?

Оторвавшись от двух склянок, куда мама осторожно помещала крошеные капсулы, женщина повернулась ко мне. В ее глазах расползалась тревога, и я поморщилась от предчувствия, что сейчас будет.

— Кайли, ты не можешь участвовать…

— Мам! Не начинай, а? Мы же уже договорились. У меня просто головная боль, это и раньше бывало!

— Нужно взять анализы…

— Нет! Я себя отлично чувствую! Просто уснуть вчера долго не могла, сидела за конспектом.

Мама вздохнула, затем подошла ко мне, осторожно беря за руки.

— Кайли, это не шутки. Я дам тебе лекарство и допущу до соревнований только в том случае, если ты сдашь анализы. И это я говорю и как мама, и как медик.

Наверно, я бы еще поспорила, но голова и вправду болела ужасно. Поэтому я лишь кивнула, позволив утащить себя на кушетку.

— Вот так, — тонкие пальцы мамы осторожно нащупали венку, чтобы взять кровь, — и совсем не больно, не правда ли?

— Ты мне еще песенку спой, — не зло буркнула я.

В детстве я часто падала, так как ступени академии не были предназначены для беготни маленького ребенка. И мама, смазывая ушибы заживляющими мазями, напевала мелодию о храбром Кайле, что защищает и оберегает каждого, но для этого должен поберечь себя. Слов я не помнила, но смысл и мелодия навсегда отложились в сознании.

Мне было легко ассоциировать себя с этим храбрым воином, и я действительно верила, что именно поэтому должна быть осторожной. Должна — но никогда не была.

— Ты помнишь?! — поразилась мама, трогая лоб тыльной стороной ладони.

Затем покачала головой, что-то записывая в журнал.

— Конечно. Не слово в слово, но кое-что. Кстати, отличная была песенка, я иногда даже специально делала вид, что стукнулась, чтобы ее послушать.

Мама рассмеялась, откладывая журнал, и с нежностью глядя на меня. Я смутилась, как всегда при виде этих эмоций.

— Так что там с анализами? — спросила, чтобы переменить тему.

Чуть нахмурившись, мама перевела взгляд на журнал.

— В общем-то никаких отклонений я не вижу. Можно еще сделать тесты…

— Нет-нет, анализа достаточно! Давай лекарство, и я побегу.

Мама достала настойку, откапала немного в ложечку, и протянула мне.

— Сразу не поможет, потому что большую дозу в твоем положении нельзя.

Ну, кто бы сомневался! Проглотив терпкую жидкость, я решила чуть подождать облегчения боли.

— Только не говори Глоствер, ладно? — попросила, так как беспокойство с лица мамы не ушло, — эта корова ухватится за любой повод, чтобы не допустить меня к соревнованиям.

— Перестань так ее называть. И ректор не так плоха, как тебе кажется.

— Что?! — я едва не выронила ложку, — и это ты говоришь после того, как она хотела выгнать меня из академии?! Да о чем это я! Она и выгнала, и если б не Диеро…

При упоминании дознавателя я споткнулась, и резко закашлялась, чтоб не выдать своих эмоций. Проклятье, вот почему я так реагирую, даже просто произнося его имя вслух?!

Но мама, кажется, ничего не заметила.

— Да она меня просто ненавидит! — поспешно выдала я, заканчивая фразу.

— Глупая ты у меня еще. И слишком эмоциональная. Я бы списала все на твое положение, но ты и до этого была такой, — улыбнулась мама, протягивая руку и дотрагиваясь до моей щеки, — а ректор Глоствер была очень добра ко мне когда-то, оставив работать и жить здесь, вопреки всем правилам. Так что мы должны быть ей благодарны.

Ага, по гроб жизни! И пусть издевается, как хочет, ведь не выставила беременную женщину на улицу! Эх, мама, наглее нужно быть, и хитрее, а то так всю жизнь и будем на задворках!

Я чуть ли не с жалостью поглядела на женщину, которая, несмотря на легкие тени вокруг глаз и грусть, была по-прежнему очень красива. Именно той красотой, какой нередко наделяют на рисунках женщин — мягкая, хрупкая, словно излучающая доброту всем своим обликом. Просто удивительно, что мама до сих пор одна!

Хотя, где бы ей найти себе мужчину? Ведь сидит в академии круглосуточно!

— Мам, — осторожно спросила, садясь на кушетке, — а ты бы не хотела завести еще отношения? Ты ведь еще молодая…

Женщина вспыхнула, но тут же скрыла смущение смехом.

— Какие отношения для будущей бабушки, дочь? — смеясь, ответила она, и даже я улыбнулась от понимания, что это правда, — не болтай глупости, мне вполне хватает того, что есть. Давай-ка поднимайся, кажется, у тебя уже ничего не болит.