Азъ есмь Софья. Царевна - Галина Гончарова

— Сробел, малый? Оно и понятно…

Любопытство и гонор оказываются сильнее страха.

— И ничего я не сробел. А вот это… что было? Они ж нас должны были увидеть! Мы рядом шли!

Казак ухмыляется.

— А вот это… знаешь, как нашего атамана татары с турками называют?

— Урус — шайтан.

— Именно. И не зря.

— А…

— А остальное — не твоего ума дело.

Федька насупился. Можно подумать, он совсем глупый. И так ясно, что врагам глаза отвели! Слыхал он о таком, просто тогда людей меньше было, но одному — двоим глаза отвести — несложно.

Деды говорили…

Но не хотят говорить? И не надо. Он тоже помолчит.

Теперь оставалось только ждать.

* * *

На рассвете русские и поляки принялись собираться. Сегодня их ждало сражение за Бахчисарай.

Там была столица ханства, а на высотах, впереди, их ждал Селямет Гирей, калга и младший брат Селима Гирея. Впрочем, блистательного ума старшего брата, говорят, ему Аллах не отпустил.

Алексей посмотрел на выстроившиеся полки, на решительные лица людей…

— Да благословит нас Бог, воины!

И первым, подавая пример, опустился на колени. Молитва была короткой, а потом войско быстрым маршем двинулось в сторону расщелины между холмами.

Сегодня и решится, чьей власти быть на земле крымской.

Татары встретили русских пушечным огнем. Первые ряды дрогнули, но не отступили. Падали, но шли вперед, упрямо, в 'мертвую зону', куда уже не достреливали пушки. И все же…

Алексей находился сейчас в арьергарде. Он с радостью шел бы впереди, но кто ж ему разрешит? Наследник! Царевич!

Оставалось только ждать, сжимая кулаки и смотреть, как падают люди. Его люди. Православные.

Где же Сирко!?

* * *

Федька даже чуток придремал, едва ли не в обнимку с Данькой, когда сильная рука встряхнула его за плечо.

— Вставай… конек. Бой начался.

Сна как ни в одном глазу не бывало. Над мальчишками склонялся Иван Сирко. А глаза у него были желтые — желтые, волчьи, умные и хищные.

— Пора.

Федька подскочил, вытянулся, зная, что рядом так же вытянулся во фрунт Данька.

— Разрешите приступать?

— Разрешаю. Эти ваши игрушки далеко ли летят?

— Как добросим, воевода.

— А взрываются скоро ли?

— Секунд десять погорят, а потом жахнут так, что чертям в аду жарко станет.

Федька был уверен, что атаман все знает. Просто дает им время прийти в себя. Мало ли…

— Сейчас пойдете, куда я скажу, а с вами пойдут Петро и Оглобля. Они ваши штучки куда как дальше докинут.

— А…

— Мешкать они не будут, просто силы у вас пока детские. Обидно будет зазря такую мощь потратить.

Еще бы не обидно.

Федька кивнул.

— Разрешите начинать?

Желтые глаза одобрительно сощурились.

— Начинайте.

* * *

Селямет Гирей смотрел вперед. В душе калги бушевал вихрь гнева. Наглые твари! Сволочи! Шакалы православные, не знающие Аллаха и истинной веры!

Да как посмели они!?

Селим Гирей ушел в поход — и как это часто бывало, его брат остался за старшего. И вот тут…

В столицу начали приходить плохие известия.

Русские появились в Крыму. То здесь, то там… спасшихся было немного. Тех, кто смог добраться до столицы и сообщить обо всем государю — еще меньше. К тому же Селямет Гирей был не настолько умен, как брат — вот и не принял все всерьез.

Забеспокоился он пару недель назад, когда прилетел голубь из Кафы.

Город был захвачен. И все чаще в Бахчисарае объявлялись беженцы…

Сначала Селямет не беспокоился. Ну, набег — бывает. Приходили сюда уже и казаки, и русские, да только убрались несолоно хлебавши. Селим же как раз под Азовом, вот возьмет он крепость — и пройдется победоносным маршем, захватывая неверных и превращая их в своих рабов, ибо на что они еще могут сгодиться?

Только в меру своих сил и умения служить правоверным.

Но…

Все складывалось не так хорошо. Селим молчал, а вскоре пришло и известие пострашнее. Русские шли к Бакчэ — Сараю. Шли уверенно, не останавливаясь и с понятными намерениями. И с другой стороны двигались поляки.

Это было уже серьезно.

Потрепать их стрелами издали не удавалось — у них была своя кавалерия и посылать людей было бессмысленно. Все заканчивалось долгой погоней по степи.

А вот защищать…

Бакчэ — Сарай был окружен холмами — и в город вела дорога, петляющая между ними. Вот ежели занять позицию на холмах… что калга и сделал.

Поставил пушки, расположил людей, устроил штаб… штурм не стал для него неожиданностью. А вот…

* * *

— Как только я гранату передам, так и бросай. Сразу же.

Казак, носящий говорящее прозвище 'Оглобля' кивнул. Весь нескладный, длинный, с руками чуть ли не ниже колен… понял ли?

А, коли нет, так их всех сейчас тут разнесет.

Федька чиркнул кремнем, высек искру на трут — и быстро понес тлеющую тряпку к фитилю, пропитанная маслом веревка вспыхнула мгновенно.

Граната перешла в руки Оглобли, тот, не мешкая, раз махнулся — и швырнул ее, что есть сил.

Федька проводил ее взглядом.

А ведь хорошо пошла…

Стартовав на холме, в тылу врага — Иван Сирко выбрал идеальную позицию, татары отсюда были видны, как на ладони, граната финишировала аккурат посреди большого их скопления.

БАБАХ!!!

Грохот донесся даже сюда. И сразу же…

ШАРАРАХ!!!

Данька тоже не мешкал.

Мальчишки переглянулись — и протянули к труту по второй гранате. Их всего десятка полтора, так что поспешать будем, пусть ни одна не пропадет…

* * *

Не заметить удар в спину татарам было бы сложно. Гранаты грохотали так, что эхо на день пути вокруг разносилось. Да и татары, которые только что стреляли, глумились над атакующими и были вполне в себе уверены, вдруг замешкались.

И вот тут русичи своего не упустили. Рванулись наперегонки с поляками, словно крылья на ногах выросли. Расстояние до холмов преодолели в несколько секунд, полезли вверх, словно за ними черти гнались…

И стоило замолкнуть гранатам, как откуда‑то, за спиной у татар раздался грозный волчий вой. А потом и…