Вождь из сумерек - Николай Ярославцев

Ровно в полдень появился Груздень.

– Вождь, рать готова к походу! Завтра поутру и выйдем. Как ты и велел, поделил на полки по пять сотен в каждом. Назначил полки и принцу Бодрену с Рэдэльфом.

– Хорошо, воевода. Мы с побратимом Зоренем придем проводить.

А вечером в его покои пришел Бодрен.

– Прости, вождь Слав, что без приглашения.

– Пустое! – отмахнулся Стас с легкой улыбкой. – Мои друзья приходят ко мне без приглашения и без лишних церемоний.

– Но, как мне кажется, я еще не принадлежу к числу твоих друзей, – прямо глядя в его глаза, возразил принц.

– Так что же тебе мешает? Как говорят некоторые народы в том, прежнем моем мире, мое сердце всегда открыто для хорошего человека. А уж про двери и говорить не стоит. Садись, принц! – и негромко распорядился: – Купава, принеси нам что-нибудь… как тебе воевода? Надеюсь, не в обиде на меня за то, что простому вою под начало пошел?

– Нет. Какие могут быть обиды? Это ваш дом.

– Вот и хорошо, – с удовлетворением произнес Стас. – Хочется думать, что со временем это будет и твоим домом… И тем не менее надеюсь, что не откажешь в дельном совете и дружеской помощи. Груздень в первый раз ведет в поход такую рать. Ты же не просто принц, как говорил Рэд, а полководец.

– Чем могу…

– Выпьем принц, – Стас деловито разлил вино по чаркам. – Древние утверждали, что истина на дне бокала. Может, и нам откроется.

– Да, истина всегда где-то рядом.

Бодрен сделал глоток и поставил чарку.

– Нет-нет, дорогой принц. У нас так не принято. Зачем зло оставлять. Только до дна.

Проследил за тем, как содержимое из чарки переливается в горло принца.

– Вот это другой разговор. Еще по одной?

И сразу снова наполнил чарки.

– У нас говорят – Бог троицу любит. А с ними, с богами, спорить не принято. И почему они вцепились в это число? Ты не догадываешься?

Принц был сбит с толку его напором и в ответ только помотал головой.

– Вот и я не знаю. Но, раз они так говорят, нам остается послушно выполнять их волю. За то, чтобы дорога под копытами ваших лошадей была гладкой.

И снова принцу пришлось опорожнить свою чарку под его зорким взглядом.

– Так на чем мы остановились?

– Помнится, на дружбе…

– Разве? И что?

– Я говорил о том, что тоже бы хотел приходить запросто и без церемоний…

– А я разве против? Валяй… в любое время дня и ночи. Или в ночь-заполночь. Как тебе удобней. Я чай пью, садись и ты… – и, не выдержав, расхохотался: – Прости, вспомнил одну историю.

– Но мне кажется, что между нами есть нечто, мешающее этому.

– Поясни…

– Камень!

– Да? И как этот несчастный булыжник может мешать нам? – в глазах Стаса – искреннее недоумение.

– Я полагаю, вождь, что ты до сих пор подозреваешь меня в желании завладеть им.

– А разве это не так? Разве ты не за ним пришел?

– Да, я пришел за камнем. И не скрывал этого.

– Что-то изменилось?

– Многое, вождь. Я шел за камнем, чтобы завладеть им, но я вовсе не хотел владеть им. Мной двигало желание остановить зло, обрушившееся на мой народ, на мой мир. И только.

– Без малого пять веков прошло с того момента, как камень покинул ваш мир.

– Да, ты совершенно прав. Пять веков… но он мог вернуться.

– Но не вернулся. И не вернется. В том даю слово.

– И не вернется, – повторил следом за ним Бодрен. – Значит, я свободен от обязательств, добровольно принятых на себя.

– Ты уверен в этом, принц Бодрен?

– Да, вождь. Я не опасен тебе. Если пожелаешь, зуб дам!

Стас онемел от восторга. Похоже, что принц и впрямь был готов пожертвовать ради примирения собственным зубом.

– Вот этого не надо. Оставь свой зуб при себе. Неизвестно еще, как отнесется к этому Веста, увидев тебя без зуба. Но прости, не могу понять, по какой причине ты должен быть мне опасен?

– Слав, ты можешь не опасаться за судьбу камня. Прежде, чем кто-то сможет добраться до него, ему придется убить меня. И моих эльфов. А это сделать нелегко.

И принц, как это у них, у принцев, водится, посмотрел на Стаса смело и величественно.

– Ты говоришь так, словно уверен, что камень у меня в кармане.

Бодрен пожал плечами.

– Ты, очевидно, забыл, что я эльф. И не из последних.

Стас замолчал и, чтобы хоть как-то сгладить неловкость от затянувшегося молчания, потянулся за кувшином.

– Бодрен, только не принимай близко к сердцу… но это не твои руки, грубо говоря, шмонали меня ночью? И не твои глаза следили за мной? И не тебя ль я выцеливал ножом?

Принц дернулся, как от удара плетью, если ему было знакомо это чувство.

– Расскажи, Слав…

Стас с явной неохотой коротко рассказал ему о ночных событиях.

Эльф опустил голову.

– Сила их увеличивается быстрее, чем мы предполагали.

– Чья сила? Черноглазеньких?

Бодрен поднял на него удивленный взгляд. Какое-то время смотрел на него, не отвечая. Потом в его глазах промелькнула догадка.

– Так вы их называете? Ну, конечно же. Черноглазые. Грельфы. Да, это могли быть они. Но у них не было к людям такой ненависти, как к нам, эльфам. И зачем им камень?

– Прости, Бодрен. Я думал, что это твои проделки. Ты так рвался в горы, бросал на меня такие взгляды, а потом так старательно избегал меня, что я невольно начал подозревать тебя.

– Я это понял, Слав. И сам подозревал, что, назначив меня в поход, хотел избавиться таким образом на какое время от меня. Но я принц одного из самых древних родов народа эльфов и никогда бы…

– Ладно, прости, Бодрен. Проехали, – смущенно улыбнулся Стас и примиряющее протянул руку через стол, – по рукам?

Принц посмотрел на его раскрытую ладонь, постоял, подумал и, взяв со стола нож, чиркнул им поперек ладони.