Магический универ. Книга 1. Учиться, влюбиться... убиться? - Галина Гончарова

В итоге у костра оказались целых три группы. Первая — Тёрн и телохранители. Вторая — Дайр и Азэлли. Вампирша свернулась компактным клубочком — и залезла Дайру под локоть. Хотя при необходимости могла оторвать этот локоть вместе с рукой, как кусок сахарной ваты. Я даже позавидовала. В хорошем смысле. Я всегда завидую только по-хорошему. Белой завистью. Да, и в этом мире выражения такие есть. Черная зависть — и белая зависть. Первая — это когда «ну почему у него это есть, а у меня нету?! Хочу! И получу, даже если по трупам пойти придется! А тебя, гада, растопчу, чтобы у тебя больше этого не было!».

Белая зависть проще: «Как же у тебя хорошо все выходит! Завидую я тебе, приятель! Будь счастлив!»

В первом случае — кислота, разъедающая мозг. Во втором — теплое пожелание удачи.

Я завидовала как раз белой завистью. И очень хотелось, чтобы человек, которого я полюблю, относился ко мне так же. Мне почему-то казалось, что после окончания Универа Дайр сделает Азэлли предложение. Если и не души плюс весь остальной организм, то хотя бы постранствовать вместе. Надеюсь, она согласится. Они хорошая пара.

Третью группу составляли мы с Лютиком, сражающиеся в трехмерные крестики-нолики. Поле брали по восемь клеток, заполнить надо было четыре. Особенную остроту развлечению придавало то, что запомнить все значки не удавалось. Поэтому приходилось следить за партнером, чтобы он чего другого в соседнюю часть поля не вписал. Хорошая магическая разминка получалась.

Лютик выиграл, потому что я зевнула.

— Невнимательность — вот что делает из тебя лопуха, — произнес он, развеивая остатки заклинания.

— Женщине простительна милая маленькая рассеянность, — парировала я.

— Ты не женщина, ты будущий маг.

— А вот за это ты мне ответишь!

— Вах, баюс, баюс…

— А парочки тараканов в спальном мешке?

— Ты этого не сделаешь, — уверенно заявил Тёрн.

— Это еще почему?! — возмутилась я.

— Потому что ты их сама терпеть не можешь. И к тому же ужасно замерзла. Иди сюда.

Элвар похлопал по расстеленному на земле одеялу рядом с собой.

Несколько секунд я колебалась. Потом с сожалением покачала головой:

— Нет, ребята. Вы тут расслабляйтесь без меня, а я пойду спать. Устала, как собака Баскервилей.

— Как хочешь, — Тёрн улыбнулся мне с пониманием. Еще бы! Он-то лучше всех знал, как я провела этот день!

Я улыбнулась в ответ и отправилась в палатку. Устала — просто дышать не хочется. Здесь обычно так говорят, когда выматываются до предела.

Так что натянула я те самые шерстяные панталоны (радикального черного цвета, на попе стараниями Лорри вышит тот же череп над скрещенными костями), безрукавку (у нее та же самая вышивка была на груди), носки (кто в палатке ночевал — поймет) и завалилась спать. И сразу же отключилась.

Пробуждение было… интересным. То есть для кого-то было бы приятно проснуться в объятиях симпатичного элвара, особенно когда пошла «элварская мода». Мне тоже было приятно. Но я наивно полагала, что буду делить палатку с Азэлли. И обнимающий меня Тёрн явился полной неожиданностью. М-да, хорошо, что Кан этого не видит. Потому что лежали мы на одном спальном мешке, крепко обнявшись, укрываясь одеялом, и мое лицо уткнулось элвару чуть ниже ключицы, а он оплел меня руками и ногами, как ребенок — любимого плюшевого мишку.

Пару секунд я даже любовалась им.

А потом решила немного поразвлечься.

— Эт-то еще что такое?! — медленно завелась я, постепенно повышая громкость. Можно было заорать и сразу, но будить воплями даже самого нахального элвара — это жестоко. — Я тут, понимаете ли, сплю, а ко мне в палатку разные ушастые короли забираются?!

Тёрн проснулся на середине второго предложения и глядел на меня со здоровым недоумением разбуженного человека. Я едва не давилась от смеха, но продолжала:

— И что теперь скажет мировая общественность?! Что подумают соседи?! Что заявят друзья?! Как я покажусь на глаза моему родному факультету самоубийц?!

С каждой фразой мощность голоса нарастала, и в палатку уже просунулись три головы — Лютика, Дайра и Реллона. Причем выражения лиц у всех были одинаковыми. Нахально-любопытными.

— Да Лорри меня теперь живьем съест! А директор жизни не даст! — соловьем заливалась я. — Оскорбили, обманули, опозори-и-или-и!!

Вышло так прочувствованно, что Лютик даже всхлипнул и высморкался в край палатки. За что тут же получил по ушам от Реллона. Я одарила элвара улыбкой и продолжила спектакль!

— Я, вся такая нежная, хрупкая, беззащитная, сплю, а меня тут еще разные элвары обнимают!?! И еще неизвестно, что между нами ночью-то бы-ыло! Обесчестили-и-и!!

Тёрн наконец проснулся — и тут же включился в спектакль. Мгновенно! И сделал это весьма оригинальным образом. Выпустил меня — до этого я стенала в его объятиях, ведь силища у элваров та еще, — так, что я упала на попу. А сам бухнулся на колени, вцепился руками в идеальную прическу (и как ему удается так хорошо выглядеть даже спросонок? Представляю, что сейчас у меня на голове!) и тоже взвыл, позабыв о своем королевском достоинстве:

— И как я мог?! О горе мне, о горе! Обесчестить и опозорить самую благородную леди во всем Магическом Универе!!!

Краем глаза я заметила, что ребята тихо давятся от смеха. Только Реллон мгновенно сделал каменную морду. Но элварам над королем смеяться и не полагается. Субординация-с! Кстати, Тёрна это ужасно доставало. Он мне признавался, что ему все время хочется что-нибудь выкинуть, чтобы расшевелить эти козьи морды. И, кажется, именно этим он сейчас и занимается. Тем более что в палатку заглянули и другие элвары.

— Нет мне прощения ни на земле, ни на небесах… — Тёрн попытался вытереть глаза краем одеяла, но я не позволила, вцепившись в него (одеяло, разумеется!), как в спасательный круг. Еще не хватало, чтобы все увидели мое авангардное белье! — Один лишь способ есть искупить мне свой страшный грех, а заодно вернуть несчастной даме ее честь! Ёлка, выходи за меня замуж?!

Мне резко поплохело и захотелось отъехать в нирвану. От входа послышался стук. Это грохнулись в обморок несчастные телохранители. Лютик и Дайр ловили уехавшие куда-то вниз челюсти. Пришлось воздержаться от общения с подсознанием. Я покачала головой и посмотрела на его величество. Кажется, Тёрн тоже не ожидал такого эффекта.

— Ну что, дошутился, Петросян-самородок? — спросила я. — Ребята, чего стоим, приведите этих балбесов в чувство. Да не пощечинами, а то еще в обратную навешают! Нашатыря им дайте! Лютик!!! Это тебе не Эйнар!

Одернула я приятеля очень вовремя. Потому что ошалевший от сенсационных признаний УМ готов был опрокинуть весь пузырек прямо в рот ни в чем не повинному Реллону. Правда, после моих слов он немного опомнился — и всего лишь поводил флаконом перед носом у элвара. Вроде как помогло.