Чёрная пантера с бирюзовыми глазами - Оксана Чекменёва

– Знаешь, что мне непонятно? – Гейб вопросительно глянул на меня. А я смущённо забормотала: – Если ты сам никогда... Если женщины всегда сверху... То откуда же ты?.. В общем – прошлой ночью ты не показался мне... неопытным.

– Ах вот ты про что? Если честно – я и сам от себя не ожидал. Но я же не настолько неопытен. И живу не в вакууме. Книги, фильмы, «мужские» разговоры. Я всё это знал, но считал что это – не моё. Не для меня. Но с тобой... Наверно, это сработал инстинкт, по-другому я это объяснить не могу.

– У тебя замечательный инстинкт. Как жаль, что мы не можем прямо сейчас дать ему снова проявить себя – Кристиан уже спешит домой, слышишь?

Я неохотно спрыгнула с колен Гейба и направилась в кухню – кормить парня. Гейб отправился следом.

– Итак, он уже слинял? – это были первые слова Кристиана.

– Если ты про Алекса, то да, – ответила я. – Голодный?

– В общем, да. Томас со мной поделился, но я старался особо его не объедать. Я быстренько перекушу, на малышек гляну, и назад. Джеффри тоже хочет прийти, а оставлять Томаса одного мы не хотим.

– Девочки ещё спят, так что ешь спокойно, – посоветовал ему Гейб.

– И Томасу прихвати немного, раз уж он с тобой поделился, – улыбнулась я. Всё же что-то было в том, как мальчики переглянулись при упоминании об отце, тут явно не просто нежелание нарваться на равнодушие, тут что-то большее. Причём, мне показалось, что на лице Томаса, глядящего на брата, была написана жалость, а вот в глазах Кристиана на мгновение промелькнула самая настоящая боль. Ладно, разберусь в этом позже.

В тот момент, когда Кристиан расправлялся со второй котлетой, в комнате малышек послышались лёгкие шаги. Я взглянула на «радионяню».

– Вопрос на засыпку – зачем я принесла её сюда, если без неё слышу детей намного лучше?

– Видимо, машинально, – предположил Гейб.

– Вот именно, – хмыкнула я. – Насмотрелась человеческих фильмов. Зачем её вообще купили? Ладно, я пойду к близняшкам. Гейб, а ты принимай гостей, думаю, раз Алекс уехал – они начнут подтягиваться. Хорошо, что я столько наготовила...

Зайдя в детскую, я застала прелюбопытнейшую картину. Кристи стояла в своей кроватке, а Кэтти, уже одетая в ту же одежду, в которой они приехали, подавала ей через бортик кроватки горшок. Увидев меня, обе замерли, а потом Кэтти пробормотала:

– Кристи не может вылезти из кроватки, а ей нужно на горшок.

– Всё в порядке, я ей помогу.

Я потрепала Кэтти по головке, забрала у неё горшок, поставила его на пол, а потом вынула Кристи из кроватки. Пока она сидела на горшке, я, немного подумав, выломала пару прутьев из торцевой стенки кроватки.

– Вот, теперь ты сможешь выбираться из неё сама, когда захочешь. – Девочки уже достаточно большие, не стоит держать их в клетке.

А дальше последовало целое представление, за которым я наблюдала, едва ли не открыв рот. После того, как Кристи встала с горшка, Кэтти взяла его и деловито направилась в примыкавшую к детской ванную комнату. Остановившись возле приоткрытой двери, я наблюдала, как эта кроха вылила содержимое горшка в унитаз, смыла, подошла к раковине, которая была расположена очень низко, так что малышка без труда дотянулась до крана, ополоснула горшок и поставила в угол, за унитаз. После этого опустила на унитазе, наполовину вмонтированном в пол, специальное детское сидение и уселась на него. Потом подняла глаза и, встретившись со мной взглядом, смущённо пожала плечами:

– Я уже не боюсь «Унитазное чудовище», а вот Кристи пока ещё нужен горшок.

Я была в шоке. Конечно, я осознавала, что девочки старше, чем выглядят, но даже в четыре года они, в моем понимании, были ещё совсем малышками. Но Кэтти вела себя так, словно ей уже лет семь-восемь. У меня создалось стойкое чувство, что малышек в буквальном смысле «дрессировали». Какой четырёхлетний малыш станет сам мыть за собой горшок?!

Выйдя из ванной, чтобы не мешать Кэтти делать свои дела, я заметила, что за это время Кристи уже успела одеться в старую одежду и сейчас шнуровала свои ботиночки. Судя по запаху, ни одежду, ни белье девочки не меняли уже больше суток. Когда Кэтти вышла из ванной, они с сестрой тихо уселись на часть дивана, которую не загораживала кроватка, сложили ручки на коленях и выжидающе посмотрели на меня, словно дожидаясь дальнейших распоряжений. Я присела перед ними на корточки и спросила:

– Девочки, вы так сильно любите эти вещи? – Обе синхронно пожали плечами. – Тогда, может быть, вы хотите надеть что-нибудь другое, чистое?

– А у нас больше ничего нет, только это, – ответила мне Кэтти.

– Сестра Молли хотела собрать наши вещи, но новый папа сказал, что не надо, – пояснила Кристи.

– Он сказал, что очень торопится и сам купит нам всё, что нужно, – подхватила Кэтти. – Но не купил.

– Он даже не разрешил мне взять моего зайчика, – всхлипнула Кристи.

Я задумалась, насколько далеко уехал Алекс, и не стоит ли мне догнать его и отлупить?

– Наверное, он очень торопился привезти вас домой. – В каком-то смысле это была правдой. Торопился привезти и сбыть с рук. – Мне жаль твоего зайчика, Кристи, но, может быть, ты сможешь найти здесь для себя нового друга?

И я обвела рукой полки, буквально ломящиеся от игрушек и ярких детских книг. Девочки посмотрели на окружающее изобилие огромными от удивления глазами.

– Мне можно взять себе одну игрушку? – робко уточняет Кристи.

– Хмм... Ну, собственно, все эти игрушки ваши. Так что, ты, конечно, можешь взять любую игрушку, какую захочешь.

– Наши? – ахнула Кристи. – Все?

– Мы думали, это игрушки вашего ребёнка, – покачала головой Кэтти. – Нам не разрешали трогать игрушки Джимми.

– Джимми?

– Он был родным ребёнком наших последних родителей. У него было много игрушек, а у нас только зайка Кристи и мой тигрёнок. Он тоже остался в приюте, – вздохнула Кэтти

– Когда мама умерла, а папу посадили в тюрьму, бабушка взяла Джимми к себе, – печально проговорила Кристи. – А нас отправила в приют. Она сказала, что ей хватит и одного спиногрыза, он-то, по крайней мере, ей родной.

– Ну, здесь-то уж точно никто не запретит вам играть с этими игрушками – они все ваши. Конечно, здесь живёт ещё один ребёнок, ваш брат Томас, но он уже большой, и у него свои игрушки, для больших мальчиков. И одежда для вас тоже есть. – Я подошла к шкафу и распахнула все дверцы, демонстрируя лежащие там вещи. Жаль только, что там не было платьев, но ничего, купим. – Вот только мы не знали, что вас будет двое, поэтому здесь нет одинаковой одежды. Но её можно купить попозже, а пока сойдёт и такая, верно?

Малышки молча кивнули, продолжая растерянно оглядывать полки с игрушками и кучу новой яркой одежды. Похоже, им нужно время, чтобы всё это переварить. Господи, в каких же условиях они прежде росли, если не могут поверить, что это всё принадлежит им? Я снова подошла к ним, опустилась на колени, взяла каждую за ручку и, глядя в глаза малышкам, медленно и убедительно произнесла: