Наследница достойных - Ирина Ваганова

— Так будет проще, — пояснил он и потянул из моей руки пиджачок, — давай, дотащу сумку.

Изо всех сил сдерживая стон, я хромала мимо стопившихся в общем зале людей. Краем глаза заметила любопытные и насмешливые взгляды. Ни капли сочувствия. Не то чтобы я в нем нуждалась, но могли хотя бы для приличия… Хотя о чем я? Пора распрощаться с иллюзиями, обретенными за время счастливого детства.

Виконт отнес котомку и, не задерживаясь, вернулся к автомобилю. Меня сопровождала словоохотливая служанка. Пока мы тащились по коридору, я успела узнать кучу неприятных подробностей о семействе хозяина трактира. Толстуха ругала его, не стесняясь. Основной претензией женщины была его жадность. Именно из-за нее вышли из строя все печи. Уже в комнате, усевшись и вытянув ноющую ногу, я поняла, чем это обернется для меня.

— Горячей воды не будет? Помыться бы.

— Говорю же, — всплеснула руками служанка, — негде греть! Еды горячей тоже нет. Если пожелаете, прикажу творогу со сметаной доставить.

— Да, пожалуйста. И холодной воды хотя бы, — я внутренне содрогнулась, представляя, как полезу в холодную ванну, но смыть с себя накопленный негатив было жизненно необходимо.

Болтушка скрылась за дверью. Я едва успела избавиться от ботинок и разбинтовать ногу, как в комнату постучались. Это оказался мальчик лет десяти — запуганный и тощий, с каштановыми кудряшками и карими глазами. Он принес еду.

Ребенок мне приглянулся, и я предложила ему монету.

— Нет-нет! — отступил он. — Хозяин отберет. Да еще поколотит. Вы лучше ему заплатите.

— Ты здесь прислуживаешь?

Паренек пожал плечами, не зная как ответить. Мое предложение поесть отверг. И даже оглянулся на дверь, словно опасался, что нас подслушивают. Спросил разрешения уйти, я позволила. Он показался мне таким неприкаянным, что сердце разрывалось. Решила, что как только чуть-чуть отдохну, позову его и расспрошу о родителях. Почему-то была уверена, что мальчик сирота.

Едва я, завершив трапезу, отодвинула тарелку, в дверь снова постучали. В приоткрывшуюся щель заглянула болтливая служанка. Она оценивающе оглядела мой наряд, состоящий из нижней юбки, рубашки и домашних туфель, и весело сообщила:

— Повезло вам, госпожа! Печи заработали. Я вам первой воды согрела. Нести? — улыбнувшись в ответ на мой радостный возглас, спросила: — Можно мне Гай поможет?

— Кто? — удивилась я, услышав «Рэй». — Виконт?

— Мальчишка. Подсобник. Он был у вас.

— А! Конечно.

Они вдвоем затащили здоровенный чан в туалетную комнату, оттуда послышался шум наполняемой ванны. Мне требовалась помощь, но с толстухой не хотелось оставаться наедине, а мальчика было неловко привлекать, поэтому я спросила:

— Нет ли в трактире девочки, чтобы помогла мне принять ванну?

— Моя сестра с удовольствием согласится, — обрадовано воскликнул Гай, — Лида.

— Очень хорошо, приведи ее.

Мальчишка убежал, а толстуха, уходя, предупредила:

— Деньги не давайте. Хозяин все одно отберет.

— И тебе тоже?

— И мне, — печально пожала плечами служанка, — жадный, как сам…

Она вышла, не закончив мысль, так я и не узнала степень алчности хозяина трактира.

Вскоре пришедшая Лида не выглядела такой забитой, как брат, но и разговорчивой ее нельзя было назвать. Девочка лишь подтвердила догадку, что они с Гаем двойняшки. Небольшой рост и некая угловатость выдавали в серьезной и уверенной на вид девочке отроковицу. Я тоже не была расположена к разговорам, поэтому внутренне поблагодарила Лиду за сдержанность.

Теплая вода, лавандовое мыло, щетка в ловких ручках помогли избавиться и от дорожной пыли, и от усталости. Лишь горечь от потери родных невозможно удалить так просто.

Обтерев меня насухо махровым полотенцем, размером с небольшую лужайку, помощница указала на небрежно брошенный поверх сложенного на стуле платья кошель:

— Видел кто?

Я, натягивая рубаху, неопределенно угукнула. Болтливая служанка точно видела, и хозяин, кажется, тоже.

— А что?

— Худо, — нахмурилась Лида, — в прошлом годе маму с папой ограбили и убили.

Я задохнулась от нахлынувшего густой волной сочувствия:

— Вы сироты? Кто заботится о вас?

Лида зыркнула на меня сердито:

— Я могу позаботиться и о себе, и о брате. Кошелек напоказ не выставляйте.

Ее покровительственный тон умилял. Так выговаривают младшей сестренке, но никак не взрослой малознакомой тете. Лида занялась уборкой в ванной комнате, а я приготовилась ко сну. Кошель спрятала в котомку. Поразмышляв с минуту, достала револьвер и сунула его под подушку. Девочка, завершив дела, пожелала доброй ночи, велела запереть дверь и, громыхнув на прощанье жестяным ведром, ушла.

Спала я урывками. То проваливалась в бездну, то, выныривая, оказывалась в каменной воронке, стремительно закручивавшейся в гипнотический вихрь. Пугающие картины сменялись улыбчивыми лицами родных. Мама и папа старались утешить меня ободряющими взглядами, но едва я устремлялась кому-нибудь навстречу, как видение отступало, и я обнаруживала себя в неосвещенной комнате трактира.

Очередное пробуждение вызвал грохот и последовавший за ним скрежет. Я села в кровати, мигом стряхнув сонливость.

— Кто здесь? — В дверном проеме, тихо переругиваясь, толкались две тени. Как я поняла по их судорожным движениям, непрошеные гости запутались в растянутой у входа веревке. Это дало мне время. Нашарив пистолет, я взвела курок и сказала хриплым спросонья голосом: — Прочь пошли! Буду стрелять.

Один из мужчин замер, второй резво рванул ко мне:

— Врешь, паскуда!

Я нажала на спусковой крючок. Выстрел испугал меня едва ли меньше грабителей. Те на секунду застыли, потом оба бросились ко мне. «Промазала», — с облегчением подумала я и снова взвела курок. Выстрелила бы опять, ведь сердце замерло от страха: что на уме преступников — банально ограбят или придумают похуже? Меня спас звонкий визг и высокий девичий голос:

— Убили! Уби-и-и-или!

Темные фигуры попятились и кинулись прочь из комнаты. Я лишь успела разобрать угрозу:

— Ничего, птаха, не уйдешь! Брательник твой умотал, защитить некому.

Я сидела, держа в трясущихся руках пистолет, и заливалась слезами. Сквозь охвативший меня ужас едва пробивалась мысль: меня с кем-то спутали.

— Госпожа! — Из коридора плыл свет газового фонаря. Я узнала голос Гая.

— Заходи, не бойся.

Чтобы случайно не выстрелить, я вернула пистолет в нейтральное положение.

— С вами все хорошо? — мальчик перебежал к столу, устроил на нем фонарь и прибавил яркость. Сразу стало будто теплей, страхи исчезли.