Таганский перекресток - Вадим Панов

Он задумчиво погладил подбородок и улыбнулся.

К чему идти в кровать, если все равно не заснешь? Слитком высоко напряжение, слишком много неприятных мыслей лезет в голову. Не следует мучить самого себя, когда можно заняться гораздо более приятным делом.

Зарема не спала. То ли догадывалась, что Батоев вновь заявится в ее комнату, то ли не могла уснуть.

В эту ночь в Москве не спали много людей.

Девушка сидела в кресле, подобрав под себя ноги, и не пошевелилась даже после того, как Мустафа остановился перед ней.

— Я подумал, что тебе скучно, — произнес Батоев после короткой паузы и принялся расстегивать рубашку. — Да и мне чего-то не спится.

— У тебя неприятности с Абдуллой?

Но на этот раз Мустафа был готов к проявлению дерзости и лишь усмехнулся:

— Не бери в голову, красавица, я все улажу.

Зарема чуть пошевелилась, тонкая ткань ночной сорочки пришла в движение, и Батоев увидел упругую выпуклость груди. Его ноздри раздулись, руки слегка задрожали, и последняя пуговица рубашки не расстегнулась — оторвалась.

«Девка сводит меня с ума!»

Что значит — делает слабым, уязвимым.

Но и не желать Зарему Мустафа не мог. Он мечтал о мгновении близости, жаждал прикоснуться к бархатистой коже, зарыться лицом в длинные черные волосы, вдохнуть ее аромат, почувствовать жадную мягкость губ.

Оставался лишь один выход.

Батоев перестал расстегивать брючный ремень и резко, очень жестко ударил девушку кулаком в голову. Зарема промолчала. Удар бросил ее на спинку кресла, но девушка не издала ни звука. Медленно вернулась в прежнюю позу и замерла. Вот только бретелька сорочки соскользнула с плеча, обнажив правую грудь. Поправлять одежду Зарема не стала. Мустафа издал глухое рычание и следующим ударом бросил девушку на пол.

Что последует дальше, девушка знала — не в первый раз знакомилась с людьми, подобными Батоеву. Они боятся проявить слабость, а потому… Или ее будут долго и жестоко бить, или долго и жестоко насиловать. Ни то, ни другое девушку не устраивало.

— Остановись! — Зарема ловко откатилась в сторону и вскочила на ноги, одновременно успев вернуть на место бретельку. — Стой!

— Что? — Мустафа замер.

Ненадолго. Через несколько мгновений удивление пройдет, и его ярость удесятерится. Нужно спешить!

— Я могу тебе помочь!

— В чем?

— Перстень!

Батоев недоверчиво посмотрел на девушку:

— Говори.

— Я помогу найти его.

— Каким образом?

Зарема грустно улыбнулась:

— Он мне не чужой. Мы чувствуем друг друга.

Пару секунд Мустафа обдумывал слова девушки.

Затем в его глазах вспыхнули недобрые огоньки, и Батоев зло процедил:

— Ты могла мне помочь с самого начала!

— Я тебя совсем не знала. И не была уверена, что с тобой мне будет лучше, чем с Абдуллой.

— А теперь уверена?

В его голосе прозвучало мужское самодовольство, но следующие слова Заремы заставили Батоева поморщиться.

— Мы заключим сделку, Мустафа. Ты поклянешься именем Аллаха.

Батоев задумчиво оглядел Зарему, поднял с пола рубашку, накинул ее, уселся в кресло и взялся за сигареты.

— Твои условия?

— Ты не будешь меня бить или приказывать кому-нибудь меня бить.

— Боишься боли?

— Мне неприятен процесс.

— Понимаю. Что еще?

— Ты не будешь со мной спать, если я не захочу этого сама, и не будешь приказывать кому-нибудь со мной спать.

Мустафа молчал две очень глубокие затяжки. Услышав условие Заремы, он едва не задал ей ехидный вопрос, но сумел сдержаться. Опасаясь получить ответ, аналогичный предыдущему.

— То есть я потеряю возможность наказывать тебя.

— Когда ты станешь хозяином перстня, я буду слушаться тебя беспрекословно, — тихо ответила девушка. — А срывать на мне зло не надо.

— Ибрагим тебя избаловал, — буркнул Батоев.

— Не думаю, — улыбнулась Зарема. — Просто случай уж очень удобный.

— Я могу найти перстень сам.

— Не спорю. Но знаешь, что я с тобой сделаю, если перстень окажется у Абдуллы? — Девушка встала перед Мустафой на колени, положила руки ему на бедра, заглянула в глаза. Ночная сорочка вновь не скрывала ее прелестей, но Батоев не испытывал возбуждения. — Сначала я расскажу сыну Ибрагима обо всех пытках, которые знаю, и мы вместе выберем из них самую подходящую. Потом…

— Пока ты в моей власти, — мягко напомнил Мустафа.

— Я готова служить тебе, — невинно отозвалась девушка. — Разве не так?

Батоев угрюмо посмотрел на девушку. Будучи человеком умным, он уже просчитал последствия ее предложения. Никакой близости без ее согласия. А ведь тянет. Тянет, черт побери! Избивая Зарему, Мустафа мечтал о ней. Нанося удары — желал целовать. Красавица свела его с ума в момент их первой встречи. Ее улыбка, ее глаза, ее фигура… Несколько лет Батоев искал подружку, хотя бы частично похожую на Зарему, и в каждой находил изъян. Хрупкая Зарема была совершенна. И отказаться от нее теперь, узнав ее сладость? Мустафа знал, что не сможет не думать о девушке. Знал, что, согласившись на условия, станет рабом Заремы, будет униженно умолять ее о близости, будет валяться у нее в ногах, исполнять любые прихоти ради нескольких часов наслаждения.

Слабость.

Слабость, за которую ему всегда будет стыдно.

Но есть и другая сторона медали.

Власть.

Если он не сумеет заполучить перстень, то лишится всего. Потеряет положение и богатство. Зарема с удовольствием сдерет с него кожу.

И будет служить Абдулле.

И будет спать с Абдуллой.

Что лучше? Какое решение правильное?

Мустафа колебался недолго. Чувства можно убить. Жизнь дается один раз. Проклятая девка нашла верный ход, сумела воспользоваться ситуацией к своей выгоде, и впереди Батоева ожидает масса неприятных мгновений. Зато у него будет это самое «впереди».

— Я согласен с твоими условиями, — медленно произнес Мустафа. — Но чем я буду клясться?

— Если ты нарушишь хоть один пункт договора, я получаю свободу, — просто ответила Зарема.

Мог бы и не спрашивать.

Батоев раздавил окурок о стеклянную столешницу элегантного столика и принял окончательное решение.