Таганский перекресток - Вадим Панов

Пару мгновений Зарема изучала руку мужчины на своей коленке, затем перевела взгляд на Батоева и холодно осведомилась:

— Твои люди поехали к Орешкину?

— Конечно.

— И что ты надеешься там найти?

Мустафа насторожился:

— Не понял.

Девушка улыбнулась:

— Ты ведь умный, Батоев, кто-то даже говорил, что ты умнее Ибрагима. Почему же ты не понимаешь столь простых вещей?

— Каких вещей?

— Какова вероятность того, что Орешкин, увидев окровавленного старика, бросился к нему с целью поживиться? Какова вероятность, что он сорвал перстень с целью продажи? Я уверена, что Ибрагим сам подозвал этого русского и сам отдал ему сокровище.

— Что это меняет? — хрипло спросил Мустафа. Зарема вздохнула:

— Для чего Ибрагим отдал перстень?

— Для чего?

— Чтобы русский передал его Абдулле. Я готова спорить с тобой на ночь любви, что сейчас Орешкина нет дома, а когда он вернется, в его карманах окажется много-много зеленых бумажек. Но ни одного ювелирного изделия.

Батоев сглотнул и быстро убрал руку с колена девушки. Откинулся на спинку дивана. Помолчал.

— Мы катаемся по городу уже два часа…

— Наша договоренность в силе?

Снова пауза.

— Да.

— В таком случае вели остановить машину.

«Хаммер» прижался к тротуару у поворота с Тверской на Бульварное кольцо.

— Орешкин где-то здесь, — просто сказала Зарема. — Я чувствую.

Мустафа оглядел наполненную людьми площадь.

— Просто чувствуешь?

— Я должна подойти ближе, — тихо произнесла девушка. — Я могу ошибаться.

«Ваша задача, Валерий Леонидович, проста — встретиться с Сержантом. Ничего больше. Убедитесь, что перед вами тот самый человек, и поздоровайтесь с ним за руку. Все».

«Что вы будете делать?»

Хомякову очень не хотелось влипать в перестрелку.

«Не стоит пугаться, — мягко ответил Исмаил. — Абдулла приказал решить проблему по возможности тихо и мирно. Я подойду и поговорю с Сержантом. Я предложу ему деньги. — Улыбнулся, заметив, как насторожился Хомяков, и добавил: — За свой гонорар не волнуйтесь, вы получите ту сумму, которую назвал Абдулла. Сержанту я предложу другие деньги».

«А стоит ли? — осмелел Валерий Леонидович. — За что ему?»

«Так сказал Абдулла, — пожал плечами Исмаил. — Ему виднее».

Уверенный тон собеседника окончательно успокоил Хомякова, а рюмка коньяка, опрокинутая перед выходом из дома, добавила сил и задора. Поэтому сейчас, стоя на промозглой площади, Валерий Леонидович пребывал в прекрасном настроении.

«Пятьсот тысяч за то, что потоптался на морозе! Самая выгодная сделка в жизни!»

Люди вокруг казались глупыми и недалекими обывателями. Членами серого стада, неспособными поймать удачу за хвост.

«Учитесь…»

— Вы и есть fOff?

Хомяков вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял длинноволосый мужик лет тридцати пяти, одетый в не по возрасту яркую куртку и вязаную шапку. На плече легкомысленный рюкзак. В глазах — настороженность.

— Вы fOff?

— Сержант?

— Да.

Валерий Леонидович шмыгнул носом и протянул руку:

— Рал познакомиться.

— Взаимно.

— Скажу откровенно: вы едва ли не единственный человек на форуме, с которым интересно спорить.

— Спасибо, — смущенно улыбнулся Орешкин.

— Как вас зовут на самом деле?

— Дима.

— Так вот, Дима, вы только не пугайтесь. С вами хочет поговорить один мой знакомый.

Рот Сержанта перекосился, он попытался сделать шаг назад, но поздно. Слишком поздно. Незаметно подошедший Исмаил крепко стиснул его плечо.

— Он здесь! Он на площади!

— Шеф, здесь люди Казибекова, — шепнул телохранитель.

— Где?! — развернулся Батоев.

— Вот твой Орешкин, — улыбнулась Зарема. — И перстень с ним. Я чувствую!

Шагах в тридцати от них, у неработающего фонтана, стояли трое мужчин. Упитанный лысеющий господин. Длинноволосый недотепа в яркой куртке. И черноволосый крепыш в черном пальто.

— Исмаил!

— А ты была права, Зарема, — прошептал Мустафа.

— Я всегда права, — улыбнулась девушка.

И резко ударила Батоева коленом в промежность.

— Ох!

Мустафа согнулся от боли и выпустил руку Заремы. Девушка сразу же отскочила в сторону.

— Стой!

— Батоев! — пронзительно закричала Зарема. — Мустафа Батоев!

Исмаил среагировал мгновенно: развернулся на крик, в руке появился — или показалось? — пистолет. Упитанный присел на корточки.

Телохранители заслонили Мустафу.

— Взять ее! Взять! Русского взять! Перстень взять! — хрипел из-за их спин Батоев.

Но телохранители видели то, чего не заметил шеф. С лавочек поблизости поднимались черноволосые мужчины. Солдаты Казибекова. Четверо. У одного кисть руки тонет в сложенной пополам газете. У второго — в сумке. Двое последних прячут руки под пальто. Правда, от Тверской подтянулись люди Мустафы. Еще трое.

Но не стрелять же, черт возьми, в самом центре города?!

И в какой-то момент все замерли.

И прохожие наконец-то увидели, что происходит нечто странное. Стали расступаться, боязливо отодвигаясь к деревьям.

И насторожились милиционеры, до сих пор мирно болтавшие на перекрестке.

И никто не знал, что делать.

Никто, кроме Заремы.

Хватка у Исмаила оказалась железной. Даже когда раздался женский вопль — Орешкин не расслышал слов, показалось, прозвучало какое-то имя — и Исмаил обернулся, он все равно не выпустил Димкино плечо. Даже чуть сильнее сдавил, то ли показывая, что бежать бессмысленно, то ли машинально, увидев стоящих метрах в тридцати людей — толстого коротышку и окружавших его телохранителей. Судя по всему, их появление не обрадовало Исмаила, и Орешкин затосковал. Вонючка fOff на полусогнутых ногах направился к деревьям. На него никто не обращал внимания. Кому интересен предатель? Он свою роль сыграл. А Димка оставался вместе с Исмаилом в центре площади. И ждал, что вот-вот начнут стрелять. И проклинал вечеринку, на которой поругался с генеральным, ибо, не будь ее, сидел бы сейчас в теплом офисе да флиртовал бы с Ниной…