Таганский перекресток - Вадим Панов

— Перстень давай, — прошипел Исмаил.

— Дома оставил.

Орешкин никогда бы не подумал, что его руку можно сжать еще сильнее. Оказалось — можно. Исмаил оказался настоящим терминатором.

— Перстень давай, гаденыш. Иначе положу.

— Вытащи меня отсюда, — с трудом превозмогая боль, ответил Димка. И заметил, что от перекрестка к площади направляются встревоженные милиционеры. Стало легче. — Выбираться будем вместе.

Откуда только взялась наглость? Откуда? Потом Орешкин понял — из метро. Он стал меняться, когда переломил себя и отправился на подозрительную встречу. Когда принял первое в своей жизни правильное решение, когда почувствовал себя смелым.

К сожалению, от терминатора не ускользнули перемещения стражей порядка.

— Перстень, сука! — В бок Орешкина уперлось что-то твердое. — Пристрелю.

И решимость стала таять.

Ноги у Димки подогнулись. Рука машинально опустилась в карман… И в этот момент на них налетело что-то маленькое, пушистое и очень-очень активное.

И очень шумное.

Подкравшаяся Зарема ударила Исмаила в спину. Не сбила с ног, конечно, куда там! Но оттолкнула, заставила отпустить Орешкина.

— Дима, бежим!

— Ты кто?! — Орешкин соображал с большим трудом. — Куда?!

Исмаил развернулся, рявкнул что-то…

И на площади прозвучал первый выстрел — Мустафа, отобравший оружие у одного из телохранителей, пальнул во врага.

И сразу же включились люди: крики, вопли, беготня. Заорали что-то милиционеры. Кто-то из солдат Казибекова ответил на выстрел. Побелевший Исмаил попытался вцепиться в Орешкина, но Зарема потянула Димку за собой, и терминатор не успел. A потом, совершенно неожиданно для продолжавшего смотреть на него Орешкина, упал на колени. Неестественно медленно повалился на асфальт лицом вперед.

И только после этого Димка услышал еще два выстрела.

Водитель Батоева развернул «Хаммер» прямо через Тверскую, остановился у тротуара, и телохранители втащили обезумевшего хозяина в безопасное бронированное чрево.

— Девку, ублюдки! Девку и пацана ищите! Не отдавайте Казибекову!! Два миллиона даю! Два миллиона!!

Несколько человек бросились на площадь.

А возле «Хаммера» резко затормозил милицейский «Форд».

— Быстрее! Быстрее!! — Зарема, продолжая держать Димку за руку, буквально перетащила ошарашенного парня через дорогу и завела в какую-то арку. — Сюда! Скорее!!

— Куда мы?

— Подальше от них!

— А кто они?

— Ты еще не понял?

— Нет.

— И не надо! Перстень у тебя?

Орешкин сунул руку в карман куртки, облегченно вздохнул, почувствовав пальцами холодный камень.

— Да. — И тут же напрягся. — Не отдам!

— И не надо! — Зарема огляделась в поисках выхода. — Туда! — Ткнулась в одну из дверей. — Закрыто! — Замерла. Прислушалась. — Они близко.

— Кто?

Девушка обернулась, и спокойный взгляд ее больших черных глаз привел Орешкина в чувство. Он вдруг понял, что если хрупкая красавица способна сохранять хладнокровие в подобных ситуациях, то ему, взрослому мужику, стыдно впадать в истерику.

— Дима, ты хочешь жить?

— Да.

— Тогда, пожалуйста, надень перстень на безымянный палец правой руки.

Из арки послышались шаги, затем гортанные голоса. Громкие. Грубые. Несколько мужчин выясняли отношения на незнакомом языке.

— Люди Батоева и люди Казибекова. Сейчас кто-то из них придет сюда.

Орешкин вздрогнул и поспешил выполнить приказ девушки — надел кольцо.

— А теперь повторяй за мной: во имя Аллаха, милостивого и всемогущего…

— Ты смеешься?

Из арки послышались звуки ударов, короткий вскрик, а потом голос:

— Они здесь!

В глазах девчонки мелькнул страх.

— Во имя Аллаха, милостивого и всемогущего, — тут же произнес Орешкин.

— …я заклинаю тебя…

— …я заклинаю тебя…

— …именем Сулеймана, ибн Дауда…

— …именем Сулеймана, ибн Дауда…

— Вот они!

Из арки выскочили двое.

— Зарема! Орешкин! Стоять!

— Да будет так, — прошептала девушка.

На них направили пистолеты. Но Димка, к огромному своему удивлению, страха не испытывал. Совсем не испытывал. Он задумчиво посмотрел на засверкавший камень и негромко спросил:

— Мы успели?

— Да, — с улыбкой подтвердила Зарема, — мы успели.

— И что теперь?

— Просто скажи: спаси меня.

Орешкин помолчал, перевел взгляд на приближающихся бандитов и попросил:

— Спаси меня.

И впервые в жизни увидел, как человек совершает десятиметровый прыжок с места. Нет, не человек — джинн.

Как буднично: «Я только что стал повелителем джинна».

Димка тряхнул головой и снова уставился на сверкающий рубин. Он не хотел видеть, как Зарема его спасает.

* * *

Проблем с милицией избежать не удалось. Уехать Батоев не успел — дорогу «Хаммеру» перегородил бело-синий «Форд», а потому пришлось давать объяснения: что да как, откуда взялись три трупа и кто открыл пальбу в людном месте. Возможно, при других обстоятельствах Мустафу отпустили бы сразу, но на этот раз происшествие получилось слишком шумным — центр города как-никак. На Пушку прибыл начальник московского ГУВД со свитой и кто-то из мэрии. Вертелись журналисты. Группа фээсбэшников тщательно искала следы террористов. Толпа зевак росла с каждой минутой.

К Батоеву, который отказался покидать «Хаммер», постоянно приходили какие-то люди, и в погонах, и в штатском, демонстрировали удостоверения и просили ответить на вопросы. Слушали внимательно, кивали, переспрашивали. Мустафа понимал, что, окажись у них хоть малейшая зацепка, — «закроют», и потому старался отвечать по возможности лаконично, тянул время до приезда адвоката, а когда тот появился — замолчал окончательно. Версия Батоева гласила, что он во время внезапного приступа сентиментальности вышел прогуляться к знаменитому памятнику и стал объектом покушения. Телохранители, действовавшие строго в рамках закона, защитили шефа от преступного посягательства, за что им отдельная и безмерная благодарность. Милиционеры, первыми прибывшие на место событий, предприняли все необходимые меры, за что им еще более отдельная и еще более безмерная благодарность.