Наследники тьмы - Урсула Цейч

* * *

Руорим пустил лошадь вверх по лестнице прямо в зал. Там собралась дрожащая челядь, служанки, слуги и полуслепой старик. Ни охранников, ни городских советников не было.

Шейкан спешился и медленно приблизился к испуганным людям.

— Знаете, кто я?

Они закивали, прижавшись друг к другу.

— Хорошо, значит, будете слушаться.

Он убрал меч.

— Позаботьтесь о лошади, а потом принесите в комнату наверху еду и питье! — велел он. — Приготовьте мне ванну и позаботьтесь о моих людях, как только они появятся! Поняли?

— Д-д-да, господин, — прошамкал старик. — Мы немедленно, к полному вашему удовольствию…

— Убирайтесь, — недовольно перебил его Руорим.

По лестнице он поднялся в личные покои наместника. Упер руки в бока и осмотрелся.

— Все замечательно, наместник неплохо устроился, — удовлетворенно отметил он. — На какое-то время я спокоен.

Дорогие ткани, ценные породы дерева, мягкие диваны с изящными подлокотниками, поставленные вокруг стола, на котором стояли нетронутые фрукты, вино и сладкий хлеб. Соседнюю спальню почти полностью занимала кровать с балдахином. Одна дверь из спальни вела на просторный балкон, тянувшийся вдоль всей стены дома, а другая — в личную ванную наместника.

Руорим наполнил свой кубок вином, отломил кусок хлеба и вышел на балкон. Довольный, наблюдал за развернувшимся на улице сражением. Услышав за спиной шум, он обернулся и увидел девушку, принесшую полные тарелки еды и несколько кувшинов. Посуда звенела, когда она, дрожа, ставила ее на стол. Посмотреть на него девушка не решалась.

Кончиком сапога Руорим пнул труп наместника.

— Пришли кого-нибудь, пусть уберут и приведут все в порядок, — приказал он.

Девушка молча кивнула и убежала. Руорим снова увлекся происходящим на улице и продолжал жевать хлеб. Потом услышал похожие на кошачьи шаги Энарта.

— Руорим, мы нашли склады с продовольствием, — объявил он. — Битва вот-вот закончится, они теряют мужество.

Руорим кивнул.

— Пусть их запрут, чтобы я мог отсортировать пленников: кого возьмем с собой, кто может быть нам полезен, а кто больше не нужен. Остальных оставьте в покое, потом мы прочешем все дома подряд.

Он повернулся к своему заместителю:

— Проклятое время поджимало, друг мой. Теперь ты знаешь, почему мы бросились к воротам ночью?

Энарт кивнул:

— Да, потому что те, кого ты отправил сюда, были ранены, большая часть без оружия, и не способны сражаться. В темноте горожане этого не заметили.

— Им даже в голову не пришло, что мы в отчаянном положении, — пробормотал Руорим, с задумчивым видом отпивая вина. — Мы могли рассчитывать только на внезапность. Если бы у нас не получилось, то Руориму и его драконовым всадникам пришел бы конец. Нас бы ждал печальный исход, как пророчествовал Раит Черный в своем последнем проклятии. — Он потер лоб. — Чтобы отвести это проклятие, мне потребовались все мои силы, теперь мы видим, что я действовал успешно.

— Скоро мы это отпразднуем. — Энарт похлопал его по плечу. — Ты никогда еще не бросал нас в беде, Руорим, поэтому твои люди хранят тебе верность. Но ты так до сих пор и не сказал, каковы твои дальнейшие планы.

— Много времени на это не потребуется, друг мой. — Руорим прислонился к парапету. — У Норимара превосходное положение. Мы используем город как базу, чтобы отсюда предпринимать походы. Сначала мы, конечно, отдохнем, соберем все необходимое и возместим потери в нашем отряде. Кроме того… в этом городе есть тайна, которая может оказаться нам полезной, но пока пусть это тебя не заботит.

— А что насчет союза с Хоканом Аширом?

— Он еще сослужит нам службу, Энарт. Как только Хокан Ашир придет в себя, он покинет Каит-Халур и начнет поход против Раита, который к этому моменту уже будет у Клинка Аонира. Подождем, пока ему удастся разбудить Фиал Дарг и заполучить их для своих целей. Все это служит моим планам, потому что у меня много задумок.

Энарт расстегнул ремень и бросил его на стул.

— Ты натравишь их друг на друга и в конечном итоге останешься победителем.

— Фиара — прекрасное место, — сказал Руорим и мрачно улыбнулся.

* * *

Несмотря на отчаянное сопротивление, неорганизованная, лишенная командира гвардия уступила еще до полуночи. Норимар был захвачен молниеносно. Выжившие попали в плен и находились в расположенной под домом наместника тюрьме, которая в то же время являлась и административным залом, и залом судебных заседаний. Пленников бросили в камеры. Некоторые были до такой степени тесными, что люди могли в них только стоять. Дети, плача, звали родителей, раненые стонали и бредили, помещение под полутемными, влажными и вонючими сводами наполнялось гулом.

Хаг Сокол обнаружил Вейлин в соседней камере. Здесь, среди этой печальной безысходности, она обращала на себя внимание исходившим от нее светлым сиянием. Не думая ни о чем, Хаг пробрался к решетке.

— Вейлин! — заорал он.

Она услышала его голос, закричала и протиснулась сквозь толпу. В отчаянии они пожали друг другу руки.

— Хаг! Мне удалось добраться до городской стены, но ворота были закрыты, а потом они застрелили лошадь, я побежала… — на одном дыхании выплеснула эльфийка.

— М-м-м-мне очень жаль, — пробормотал он. — Я не должен был оставлять тебя одну, заботясь о других… Я должен был предвидеть, насколько бесперспективна моя затея. Тебе… ты…

Слезы текли по ее лицу, но она покачала головой:

— Со мной ничего не случилось, Хаг, они бросили меня к остальным на телегу и привезли сюда. А ты? Ты ранен?

Она коснулась его левой руки.

— Ничего страшного, небольшой порез. Просто их было очень много…

— Подойди ближе, может быть… я смогу тебе помочь… по крайней мере, сниму боль…

Он прижался к решетке, и она положила свои нежные пальцы на его руку и прошептала формулу на древнем наречии, которого он не понял, но почувствовал, как нечто перетекает из нее в него, жжение и боль в ране утихли.

В отличие от отчаяния в его сердце.