Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

— Это мягко сказано. — Я с тревогой наблюдаю за ней. — Ты же понимаешь, что это трупы?

— Ты упоминал.

— И что они проснулись?

— А потом ты сбежал. Помню. — Она держится на осторожном расстоянии. — Но они же не напали на тебя, как те, что на другой стороне острова? И они наверняка здесь не только для того, чтобы пугать тебя.

— Очевидно. — Я хмурюсь. Заставляю себя держаться чуть увереннее. Сосредотачиваюсь. В этот раз в зале действительно что-то изменилось.

Я чувствую Волю, пульсирующую в каждом из тел.

Аэква идёт дальше вдоль ряда. Останавливается. — Я узнаю этого.

— Что?

— Я знаю его. Точно. Только не могу вспомнить откуда, — говорит она с беспокойством.

Я хмурюсь. Подхожу к ней. Поначалу у меня та же реакция, что и у Аэквы: смуглые черты мужчины кажутся знакомыми, но я не могу их опознать.

Потом что-то щёлкает. Я представляю его в очках с роговой оправой. Вэк.

— Он помогал Веридиусу, когда я был здесь в прошлый раз. — Я смотрю в ужасе. Пытаюсь не концентрироваться на обсидиане, торчащем из его груди. — Кажется, его звали Маркус. Эйдин тоже его знал.

Мы оба отступаем назад, прочь от тела. Аэква уже не выглядит такой невозмутимой.

— Нет смысла задерживаться дольше, чем нужно, — говорю я наконец. Слыша тревогу в собственном голосе. — Готова? — Жду её напряжённого согласия, затем громко произношу: — Miseram pacem vel bello bene mutari.

Ничего в течение секунды. Пяти.

Аэква шевелится. — Ну. Это было—

Скрежет. Движение.

Мы оба отшатываемся назад, когда в центре зала вспыхивает белый свет; в отличие от прошлого моего визита, это не постепенное слияние, а взрыв — он устремляется вверх, образуя контур человеческой фигуры. Одновременно верхний слой пола начинает рябить, словно камень вдруг превратился в воду: тысячи идеально подогнанных треугольных плиток внезапно обнаруживают себя, смещаясь и перестраиваясь перед нами, сплываясь воедино в ледяном свечении, чтобы вырасти и образовать колонну перед белой фигурой.

Я смотрю, сердце замерло в горле, инстинктивно проверяя своё воплощение. Но столь же внезапно всё кончается. Всё замирает. Трупы на плитах неподвижны, безмолвны. Глаза по-прежнему закрыты.

По молчаливому знаку мы с Аэквой осторожно движемся вперёд — к светящемуся силуэту.

— Какое-то устройство. — Это становится очевидно, когда мы подходим ближе. Белый контур держит руки на колонне.

— Для чего? — Аэква смотрит на меня с беспокойством.

Я долго выдыхаю. — Полагаю, именно это нам и предстоит выяснить.

— Уверена, ты об этом думал, но ты ведь помнишь, что Ланистия пыталась тебя убить, правда?

За последние несколько дней я думал об этом больше чем достаточно. — Помню. Не беспокойся. Когда она рассказала мне об этом, она была собой. — Я звучу увереннее, чем чувствую себя на самом деле, но мы уже зашли так далеко. Я осторожно выхожу на свет. Мерцающий силуэт растворяется, оставляя лишь меня. — Но если что-то пойдёт не так — не мешкай. Беги.

Прежде чем я успеваю передумать, я кладу руку на колонну.

Ничего не происходит.

Я хмурюсь. Оглядываюсь на Аэкву — она пожимает плечами.

Боль.

Боль рикошетит в голове. Ослепляющая. Я даже не могу кричать. Камень в столбе снова движется — колышется, ползёт по моей руке, обвивает её хваткой, которую мне не разорвать. Где-то краем сознания я замечаю, как комната вокруг мерцает, когда я падаю на колени. Аэква бежит ко мне. Она мерцает. Я вижу сквозь неё. Её нет. Я один здесь — среди мертвецов.

— Обитеум потерян. Не открывайте врата. Синхронный — это смерть. — Слова вырываются из моего рта. Я задыхаюсь, выкрикивая их в пустоту. Это всё, что я знаю. Я должен предупредить их. Каждого, кто войдёт сюда. — Обитеум потерян. Не открывайте врата. Синхронный — это смерть. — Камень течёт вверх, покрывая всё больше моей руки. Выше локтя. Я не могу отдёрнуть её.

Огонь в голове немного спадает — ровно настолько, чтобы теперь почувствовать связь. Почувствовать мертвецов. Каждого до единого в этой комнате. Меня едва не выворачивает. Они полны Воли, но это не похоже на то, что я делал в Юдициуме или во время гонки на колесницах. Это — мешанина из информации и ощущений. Непостижимая. Сокрушительная. — Обитеум потерян. Не открывайте врата. Синхронный — это смерть.

Пот жжёт глаза. Каждая мышца в теле напряжена, дёргается, словно стремится изгнать какую-то незримую силу. Я чувствую прохладные руки на своём лице, но не вижу никого. — Обитеум потерян. Не открывайте врата. Синхронный — это смерть.

Есть что-то ещё. Среди всего этого водоворота ощущений — цель. Дремлющая. Это послание, которое мы все повторяем, — не то, зачем мы здесь. — Обитеум потерян. Не открывайте врата. Синхронный — это смерть.

Я слабею. Угасаю. Надо что-то сделать. Я применяю всё, чему научился за последние два года. Собираюсь, ужесточаюсь и сосредотачиваюсь исключительно на этом глубинном ощущении функции.

Боль уходит, оставляя лишь эхо.

Аэква стоит на коленях надо мной. Держит мою голову в ладонях. С широко раскрытыми глазами.

— Эти иунктии, судя по всему, появились вскоре после Раскола и были когда-то ключевым элементом защиты врат в Нексусе. Я перенастроил их для нашей борьбы, воин, — хриплю я. Горло у меня такое, будто я долго кричал. Может, так и было. Остаток комнаты — в мёртвой тишине. — Их вычислительные возможности ограничены из-за условий sanguis imperium, однако добавление единственного активного разума должно быть способно временно осуществить вмешательство и позволить произойти Синхронизму. Желаешь ли ты продолжить?

Я дико смотрю в глаза Аэквы. Прошу её понять, что это я, что я всё ещё здесь, — даже когда слова сами льются из моих уст. Я не понимаю, что всё это значит. Никакого контекста. Давление в голове ещё немного спадает, но на смену ему приходят усталость и облегчение одновременно. Невыразимая изнурённость.

Аэква что-то говорит. Невнятно. Бессмысленно.

Пока я погружаюсь в беспамятство, меня не покидает смутное раздражение: она не убежала, как я ей сказал.

OceanofPDF.com

[]XXXVIII

“ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ДУЕШЬСЯ.”

Я поднимаю взгляд, когда Конор опускается на деревянный настил дамбы рядом со мной, свесив ноги так, чтобы почти касаться воды. За ним следуют Шеанна, Миах и