Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

— Вовсе нет. — Конор улыбается в ответ на моё отрицание, на щеках появляются ямочки, и я невольно отзеркаливаю это непреодолимо заразительное выражение. — Ну, может, самую малость.

Сумерки. Воды спокойны и гладки, как зеркало, — озеро уходит вдаль на сотни футов, отражая и лиловеющее небо, и густо поросший лесом склон на западе. Вокруг повсюду — холмистые луга, зелёные и тронутые золотом в последних лучах заходящего солнца. С нашего маленького, искусственно созданного острова отлично виден весь берег; хотя в большой хижине дальше по настилу стоит длинный стол и лежат подстилки из соломы и меха для ночлега, большинство из нас предпочитает есть здесь, на свежем воздухе. Сидеть вот так, над водой, ощущается правильным — почему-то.

Этим вечером нет ни ветерка, всё тихо и недвижимо. У этого места есть нечто неземное в своей красоте — то, что трудно передать словами. Природное спокойствие, которое я никак не могу решить: исходит ли оно от самого места — или лишь от моего собственного разума. Нет ни грандиозных сооружений, ни шумных городов, ни покорённых народов. Никаких внешних признаков Воли — что бы я ни видел нынче утром. Суус был таким же, но там всегда был шум прибоя, всегда — энергия, свет, тепло и движение. Моё сердце по-прежнему там, конечно же, но здесь… здесь тоже есть своё очарование.

Я плотнее запахиваю плащ на плечах. Всё равно чертовски холодно для лета.

— По крайней мере, тебя не выставили в качестве наглядного примера, — ворчит Миах, опускаясь на деревянную доску по другую сторону от меня. Его лицо опухло и покрыто синяками от ударов Тары. Несмотря на слова, он, похоже, не держит на неё никакой особой обиды.

— Ты умеешь воевать, — вступает Фергус, потирая свой расплющенный нос. — Но над техникой ещё работать и работать.

[]— Нужно быть быстрее. Заставлять противника обороняться, — замечает Шеанна.

— И перестраивать работу ног с учётом руки, — добавляет Конор, протягивая мне миску с какой-то рыбной похлёбкой. — Тара, может, и деамхан, но Падрайг прав — ты слишком прикрывал левую сторону.

Я обвожу их взглядом. Они просто говорят честно. Без намёка на то, что я могу обидеться, и именно поэтому обидеться трудно. Тем более что я знаю: они правы.

— Спасибо. — Я зачерпываю ложку похлёбки, приятно удивлённый вкусом. — А вы думали, что она победит троих разом?

Шеанна фыркает, Фергус закатывает глаза. Миах подбрасывает серебряную монету, которую, кажется, постоянно носит при себе, — ловит её рассеянным, отточенным движением, почти не глядя на результат.

— Тара всегда побеждает, — говорит Конор с кислой миной.

Я киваю, тщательно придерживаясь непринуждённого тона. — Её глаза, — замечаю я между ложками. — Они выглядели странно.

— Насцэанн, — кивает Шеанна.

— Насцэанн? — Мне незнакомо это слово.

Наступает тишина: они переглядываются, морщат лбы, пытаясь подобрать для меня подходящий перевод.

— Это тот, кого охватывает боевой жар, — говорит наконец Миах, монета поблёскивает в воздухе. По его выражению видно, что сам он недоволен этим описанием.

— Но не от гнева, — добавляет Фергус.

— Скорее наоборот, — соглашается Конор, — по крайней мере, по словам Падрайга. Он говорит, что это покой. Ясность. Единение с поединком.

— Драои Афраик говорит, что это сила, которую боги даруют лишь величайшим воинам, — говорит Шеанна.

Я смотрю на неё. — Здесь есть друиды? — Я не видел ни одного из этих мужчин в белых плащах с тех пор, как прибыл сюда. Точнее, с самого Каэр Араса. У меня сложилось впечатление, что они — образованное сословие среди этого народа, и часть меня по-прежнему хочет выяснить, слышал ли кто-нибудь ещё о Катене или об Иерархии. Понять, где именно я нахожусь. Но более осторожная сторона моей натуры помнит: их очевидный вождь Руарк тоже хочет моей смерти.

— Не здесь. Но они приходят. Время от времени учат нас. — По тону Шеанны можно понять, что уроки эти, как правило, навевают скуку.

[]Я стараюсь сделать вид, что сведения меня лишь слегка интересуют. — Когда они придут в следующий раз?

— Один Диа Саол ведает. Драои не придерживаются расписания обычных людей, — бодро говорит Конор.

— Понятно. А чему они учат?

— Они тренируют разум, — говорит Фергус.

— Там, где он есть, — добавляет Шеанна с лёгкостью, бросая многозначительный взгляд на Фергуса.

— Они обучают насцэанн?

Снова тишина. Не то чтобы неловкая, но между ними пробегает молчаливый обмен — решают, что сказать.

— Некоторых. Как Тару. Когда те готовы, — говорит наконец Конор.

— Так нам кажется, — добавляет Фергус.

— Они не особо это с нами обсуждают, — добавляет Шеанна.

— Но насцэанн не нужен, чтобы быть воином. — Конор принял мою задумчивость за уныние и хлопает меня по спине. — Все мы здесь уже много лет, и у каждого рука ломалась не по одному разу. Мы все проходили тренировки одной рукой — вот почему так хорошо знаем приёмы.

— Кто лучше, кто хуже. — Фергус смеётся. — Клянусь, Конор дрался на одну руку чаще, чем на две. Помните тот год, когда мороз побил все ягоды и он вечно срывал охоту, потому что не мог бросить копьё прямо?

Шеанна и Миах торжественно кивают, пока Конор тянется, чтобы хлопнуть Фергуса по голове, но тот уклоняется, ухмыляясь.

— А ты, Леатфир? Ясно же, что у тебя уже была какая-то подготовка, — говорит наконец Конор, бросив вялую атаку с брезгливым жестом.

— Немного. Куда меньше, чем у вас всех. И то, что у меня было две руки, помогало, — говорю я, вызывая улыбки лёгкой шуткой над собой.

— Какой была твоя родина? — спрашивает Шейна.

Я медлю. — Это место лучше забыть.

Я говорю это просто, давая им почувствовать правду этих слов. Все четверо смотрят на меня, затем кивают. Принимают моё нежелание говорить об этом, моё стремление оставить то прошлое позади.

Я не могу передать, насколько благодарен им за это простое понимание.

[]Вода плещет, и брёвна потрескивают под нами, пока разговор течёт дальше; мы болтаем, едим и смеёмся, сплочённые в последних крохах дневного