Сидящие у Рва - Сергей Смирнов

— Я не пойду, — вдруг сказал пожилой, глядя прямо в глаза хуссараба.

— Кто ты? — спросил Ар-Угай, усмехнувшись.

— Я Арраг, тысячник Берсея, под моим началом было полторы тысячи легкой кавалерии…

— Бывший тысячник, — прервал его Ар-Угай. — Бывший тысячник, потом предатель, а сейчас — раб великого каана.

Арраг судорожно сглотнул и промолчал. Потом спешился, взглянул на своих товарищей.

— Раб и предатель не может сидеть в седле, ему надлежит ходить пешком… — И обратился к Ар-Угаю: — Разреши, я пойду один.

Хуссараб пожал плечами:

— Иди. Если тебя не послушают и не откроют ворота, все эти люди, — он кивком указал на аххумов, — будут убиты.

Арраг молча пошел по дороге в сторону города.

* * *

Арраг подошел ко рву, окружавшему город и стал ждать. Прошло несколько томительных минут, в течение которых воины с надворотных башен высовывали головы, разглядывая его. Арраг молча ждал.

Наконец заскрипел подъемный механизм, и первые отсекающие ворота приподнялись. В узком проходе между выдвинутыми вперед стенами показался всадник.

Он подъехал к самому краю рва и крикнул:

— Кто ты?

— Арраг. Бывший тысячник Берсея.

— Чего ты хочешь?

— Говорить с Ахтагом.

Конь под седоком от нетерпения перебирал ногами. Прошла еще минута, и наконец всадник ответил:

— Ахтаг не будет говорить с предателем.

— Тогда… Тогда убейте меня! — Арраг отстегнул ремни, перетягивавшие грудь, отбросил их вместе с поясом. Потом рванул воротник на груди.

Всадник обернулся и отдал команду. Щелкнула тетива, и стрела ударила Аррага в грудь. Он повалился на спину. Но через какоето время поднялся и, пошатываясь, снова встал на краю рва.

Вторая стрела попала в горло. Он схватился за нее обеими руками, немеющие губы выговорили:

— Ушаган!..

Потом тело Аррага обмякло и мешком повалилось головой в ров.

Зловонная жижа на дне чавкнула.

* * *

— Пленных вперед! — набычившись, рявкнул Ар-Угай.

Засвистели бичи. Двумя плотно сбитыми колоннами людей повели к городу. В растерзанной, судорожно сокращавшейся под ударами бичей толпе не слышны были ни рыдания, ни проклятий. Даже дети не плакали…На стенах города лучники подняли луки.

— Не стрелять! — раздалась команда.

Поднимая клубы пыли, колонны подошли к самому рву.

— Стрелять по хуссарабам!

Нестройно запели стрелы. Хуссарабы частью нырнули в толпу, прикрываясь пленными, частью выставили щиты. Лишь немногие стрелы достигли цели.

Масса людей, растекаясь вдоль рва, какое-то мгновение балансировала на краю. Но сзади напирали — и передние ряды вдруг посыпались вниз.

На этот раз многоголосый вой достиг стен. Кричали дети и женщины. Потом закричали мужчины.

— Стреляйте! Чего вы ждете? — истошно завопил кто-то в толпе.

— Огонь! — испуганно скомандовали на стенах. — Огонь по живым!..

* * *

— Мы завалим этот ров, — с удовлетворением заметил Ар-Угай. Он сидел на ковре, постеленном на камни. Над ним возвышался разоренный монастырь с пустыми глазницами окон. Монастырь стоял на возвышенности, в полумиле от Ушагана. Здесь, в пригородном монастырском поселке, расположилась хуссарабская ставка.

Верная Собака, сидевший напротив Ар-Угая, одобрительно чмокнул толстыми губами.

— Надо скорей штурмовать, — сказал он. — Пока у хумов не прошел испуг. Мы прорвались бы к стенам без лишних хлопот, и поднялись на них по лестницам.

— Нет, Верная Собака, — возразил Ар-Угай. — Ты слышал приказ каана? Я должен беречь людей. Живой хуссараб стоит дорого, очень дорого — дороже, чем эта стена… Ночью мы пойдем на штурм. Но не отсюда, со стороны ворот. Здесь нас ждут. Мы атакуем со стороны моря, через гавань. Наши корабли уже стоят наготове.

И снова Верная Собака одобрительно почмокал.

— Кто поведет воинов на ночной штурм?

— Ты, — сказал Ар-Угай. И повторил с удовольствием: — Ты.

Поскольку нет храбрее воина во всем нашем войске. Так сказал мудрый каан.

Верная Собака снова почмокал — на этот раз с долей неуверенности. И кивнул.

— Да. Мы возьмем их врасплох. Ты хороший стратег, Ар-Угай.