Грехи Матери - Роберт Дж. Хейс

своей младшей дочери и повисла на ней, отчасти чтобы не упасть, а отчасти для того, чтобы... Я не знаю. Чтобы убедиться, что она все еще реальна? Чтобы привести ее в чувство? Чтобы встряхнуть ее, пока она не начнет соображать? Я ничего этого не сделала. Я просто вцепилась в Сирилет и зарычала на нее:

— Что ты наделала?

Сирилет снова принялась теребить свою косу большим и указательным пальцами, слезы капали с ее подбородка. «Это был ее выбор», — тихо сказала она.

Я подняла глаза как раз в тот момент, когда разлом запульсировал, вспыхнул и выпустил ударную волну такой силы, что она сбила всех с ног. Всех, кроме Сирилет. Моя младшая дочь использовала свою геомантию, чтобы не упасть, и стояла как вкопанная, ни на мгновение не отрывая взгляда от жертвы Имико.

— Это был ее выбор, — повторила Сирилет очень тихо, больше для себя, я думаю.

Великий разлом вспыхнул снова и выпустил еще одну ударную волну, которая прижала нас всех к земле, подняла пыль и рассеяла облака над головой, превратив их в плавающие бронзовые кусочки. Великий разлом слегка изменился, стал другого цвета. Сквозь него я увидела безликое небо.

— Черт! — Я снова закрыла лицо руками и зарыдала.

— Что произошло? — Голос Кенто, приближающийся. — Что ты натворила на этот раз?

— Я? — спросила Сирилет странно отстраненным, почти мечтательным голосом. — Ничего. Не совсем. Она сама выбрала это, я просто... Я имею в виду, я придала значение смерти тети Имико.

— Ты убила ее? — спросил Кенто, снова приходя в ярость. У меня не было сил снова это остановить. Я знала, что, если две мои дочери попытаются убить друг друга сейчас, я ничего не могу сделать, кроме как встать у них на пути.

— Она покончила с собой, — сказала Сирилет. Она застонала от боли, я открыла глаза и увидела, как она согнулась пополам, а Кенто стояла над ней. Сирилет опустилась на землю рядом со мной. Оба оставшихся обруча, пронзивших ее левую руку, теперь светились. Кожа вокруг них была красной и воспаленной. Сирилет достала из сумки щепотку спайстравы. Она очень долго избегала отторжения, но даже она была на пределе своих сил из-за двух Источников в своем животе — ингомантии и порталомантии, — к которым у нее не было настройки. — Я только придала смысл ее жертве. — На этих словах ее голос сорвался.

Она отправила в рот спайстраву. Несколько мгновений спустя она наклонилась вперед, и ее вырвало, коса болталась перед ней. Я протянула руку, чтобы косу убрать назад, но Сирилет оттолкнула мою руку.

— Я не понимаю, — сказала Кенто. — Где Имико?

— Ушла, — тихо сказала я. Мир стал казаться холоднее. Нет. Я чувствовала себя холоднее. Мне хотелось ненавидеть, бушевать, горевать, кричать, плакать, сжечь все дотла. Вместо этого я оцепенела. Мучительно, ужасно оцепенела. — Она мертва. Пострадала от отторжения источника. Сломана. — Я покачала головой, все еще не до конца веря в это. Это не могло быть правдой. Только не Имико.

— Она выбрала это, — сказала Сирилет между приступами рвоты. — Я имею в виду, она этого хотела.

Я покачала головой, глядя на свою младшую дочь.

— Ты дала ей Источник, Сирилет. Ты... — Я изо всех сил пыталась выдавить слова из своего сдавленного горла. Изо всех сил пыталась сформулировать их. Даже зная, что они правдивы, зная, что они реальны, каким-то образом, произнеся их, озвучив их, я делала все это неоспоримым. — Ты убила ее. Ты убила Имико.

На этот раз Сирилет не стала спорить.

— Почему? — спросила Кенто. Она опустилась на колени рядом с нами. Мы сидели рядом, я и две мои дочери. Странное, болезненное бодрствование. Сирилет открыла рот, чтобы что-то сказать, снова закрыла его и покачала головой. — Почему?

— Чтобы перенаправить разлом, — сказала я. Сирилет кивнула, все еще пытаясь вырвать свои Источники. — Когда Сирилет провела луну через разлом, это привело к тому, что он никуда не привел. — Я запустила руку в рыхлую песчаную почву, зачерпнула пригоршню и сжала ее в кулаке. Не знаю почему, но мне было приятно что-то раздавить. — Но, пока он никуда не вел, Создатель мог снова найти его и ухватиться за него. Все, что делала Сирилет, экспериментируя, заставляя людей отвергать Источники и ломаться, создавая небольшие, стабильные разломы, было направлено на то, чтобы найти способ перенаправить этот разлом.

Сирилет снова кивнула, вытерла рот о плечо и села. Ее руки неуклюже повисли. Не имея возможности согнуть металл, который вплавился в ее кожу, она больше не могла двигать руками, не разрывая плоть заново. Так она и застряла.

— Это сработало, Мама. Я имею в виду, я это сделала. Мы это сделали. Имико...

— Не смей, черт возьми, Сирилет, — рявкнула я на нее.

— Смею. — Голос Сирилет дрогнул на этих словах. — Она значила для меня больше, чем когда-либо значила для тебя. — Я бросила на нее презрительный взгляд, и лицо Сирилет сморщилось. Она отвернулась и зарыдала. Нет более ужасного отражения, чем видеть себя в глазах тех, кого ты любишь.

Сирилет прерывисто вздохнула.

— Она всегда говорила о том, что собирается пойти за тобой, Мама. Имико, я имею в виду. Я пыталась давить на нее снова и снова. Говорила ей, что она должна пойти. Что она должна тебя найти. — Сирилет сжала челюсти, ее голос стал напряженным. — Ей было так больно, и я ничем не могла ей помочь. Я не могла... Я имею в виду, я не знала, как ее вылечить. В ней что-то было сломано. Я надеялась, что ты сможешь помочь. Она скучала по тебе. — Сирилет запнулась и снова зарыдала.

Я не знала, что с этим делать. Я не знала, как справиться с чувством вины, которое сквозило в словах Сирилет. Поэтому я отбросила его, как всегда поступаю со своим горем.

— Источник, который Сирилет дала Имико, был Источником демономантии, — сказала я Кенто. — Когда внутри разлома произошло отторжение, это изменило место назначения разлома с никуда на Севоари. — Я посмотрела на огромный разлом и серое небо внутри него, каким-то образом светлое без света. — Разлом теперь является первым в истории стабильным порталом в Другой Мир.

— Замкнутый круг, — тихо сказала Сирилет. — То