Грехи Матери - Роберт Дж. Хейс

я не сводила с нее глаз. Если бы я могла что-то изменить, я бы это сделала. Я бы изменила много чего. Я бы больше разговаривала с Сирилет. Уже в детстве я бы заставила ее понять, кто она такая и откуда родом. Возможно, что еще важнее, я бы заставила ее понять, кто я такая и почему ей никогда не следует пытаться подражать мне. Но теперь было уже слишком поздно.

— Мне так жаль, Сирилет.

Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на меня. Я не уверена, что она меня услышала. Она сделала еще шаг вперед, ее темные глаза были маяком, сияющим в темноте, надвигающейся на нас. Она широко раскрыла объятия.

— Иди ко мне, Сссеракис.

Древний ужас кричал, когда летел. Возможно, от волнения, предвкушения. Возможно, от боли, вызванной палящим солнцем. Сссеракис кричал до тех пор, пока не пролетел прямо мимо Сирилет и не ударил меня в грудь.

Глава 38

ЭСКАРА! закричал Сссеракис у меня в голове. Ледяной холод поселился внутри меня, окутывая грудь, наполняя меня изнутри. Я задрожала, несмотря на палящее солнце пустыни. Хочешь верь, хочешь нет, но я с радостью приветствовала это ощущение.

Сирилет повернулась ко мне, ее лицо исказилось сотней разных выражений, которые я не успела уловить. Боль, может быть. Предательство, ревность, гнев. Замешательство. Теперь я это поняла. Всю свою жизнь Сирилет думала, что ей чего-то не хватает, какой-то частички себя. Я поняла, потому что тоже это чувствовала.

С тех пор как я покончила с собой и отослала Сссеракиса из своего тела обратно в его собственный мир, я чувствовала, что у меня отняли кусочек моей души. То, что я отослала Сссеракиса, было настоящей потерей, даже хуже, чем потеря левой руки. И теперь я поняла, что Сирилет тоже это чувствовала. Только еще хуже. Она никогда не знала, каково это — иметь Сссеракиса внутри себя. Она просто знала, что ей чего-то не хватает. Чего-то, что никогда не могло принадлежать ей, потому что было моим. Моим ужасом. Моим бременем. Моей темнотой. Моим страхом. Моей тревогой. Мы с Сссеракисом нашли друг в друге родственные души. Идеально подходящие друг к другу осколки разбитых душ.

— Мне так жаль, — сказала я. Слова казались бессмысленными. Они и были бессмысленны, сами по себе.

Эска, я скучал по тебе.

— Ты не должна была знать о нем. — Произнося эти слова, я двинулась вперед на ноющих ногах. Сирилет попятилась, глядя на меня так, словно я только что украла ее последнюю трапезу.

Ты слаба, Эскара. Я помогу.

Новая сила наполнила меня. Мои конечности стали легче, боль притупилась, в голове прояснилось. О, как же мне не хватало этого ощущения. Сссеракис был воплощением страха. Ужасом, который питался страхом других. И у него всегда была возможность поделиться со мной своей силой. Сколько раз я выживала только благодаря силе, которую он мне придавал? Сколько раз я вызывала страх у других, чтобы подпитывать ужас? Мы были отвратительны. Но мы были созданы друг для друга.

Я протянула руку к Сирилет, и она уставилась на мою руку со страхом, отвращением или гневом. И тут я поняла, что протянула к ней левую руку. У меня снова была левая рука. Это было нечто похожее на скелет. Как будто вся плоть была содрана с костей, сделанных из тени. Каждый палец заканчивался черным когтем.

Что происходит? Что не так с твоим телом, Эскара? Я думал, ты умерла. Почему ты не хочешь со мной поговорить?

Сирилет уставилась на меня, ее лицо исказилось от боли, в темных глазах стояли слезы. Она дернула себя за косу, покачала головой, затем повернулась и убежала. Бежать было некуда, но она убежала от меня.

Эскара? ЭСКА? Поговори со мной. Пожалуйста.

Я вздохнула. Я хотела пойти за Сирилет, но что я могла сделать? Что я могла сказать? Она разбила луну Оваэриса, победила бога, убила сотни тысяч людей. И все же единственное, чего она хотела, досталось мне. Я бы тоже себя возненавидела.

— Все в порядке, Сссеракис, — устало сказала я. — Я здесь.

— С кем ты разговариваешь, Эска? — спросила Кенто.

Кто это?

— Это Кенто, — сказала я.

Кенто нахмурилась:

— Что?

Я покачала головой. «Я разговариваю с...» — Мои старые инстинкты сработали, и я закрыла рот, прежде чем смогла рассказать кому-либо о существовании Сссеракиса. Не то чтобы ужас теперь был секретом.

Аспект сказала, что твоя дочь мертва.

— Она солгала.

— Кто солгала? — спросила Кенто, явно расстроенная.

Я так и знал. Существо из рода Ранд. Им нельзя доверять.

— Кенто теперь Аспект, — сказала я.

Тогда ей тоже нельзя доверять. Почему наша вторая дочь дуется? Меня тянули в разные стороны одновременно, и слова Сссеракиса не дошли до меня так, как следовало бы.

— Эскара, — медленно произнес Кенто. — С кем ты разговариваешь?

Я отмахнулась от ее вопроса взмахом своей теневой руки. Кенто уставилась на нее, и я попыталась спрятать ее за спину, как ребенок украденную игрушку.

Почему ты до сих пор жива, Эска? Я чувствовал, что ты умираешь.

— Хардт вернул меня к жизни.

Большой землянин всегда был полезен. Где он сейчас?

Кенто оглянулась на разлом, затем бросила на меня подозрительный взгляд:

— Эскара, что прошло через портал?

Как много я могу ей рассказать? Насколько я могу ей доверять? Она заслуживала того, чтобы что-то знать.

Она расскажет Ранд, Эскара.

— Хватит! — рявкнула я. — Вы оба, просто заткнитесь!

— Оба... — начала Кенто, но я подняла руку, останавливая ее.

— Дай мне минутку, Кенто. — Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и увидела, что Сссеракис ждет меня в темноте моей собственной души. Несмотря на все, что только что произошло, несмотря на очевидную обиду Сирилет и подозрения Кенто. Несмотря на все это, я была так рада снова ощутить свой ужас. Я бы обняла Сссеракиса, если бы у него было тело, но мне это было не нужно. Мой ужас почувствовал мою радость через меня.

Я тоже скучал по тебе, Эска. Что с тобой случилось?

— Я постарела, Сссеракис, — сказала я вслух, не заботясь о том, что Кенто и кто-либо еще могут меня услышать. — Мы, земляне, делаем это. Я быстрее других.

Я и забыл, какие вы, земляне, хрупкие. Отмени это, как Железный легион.

— Это не так просто.