Тарнсмен Гора - Джон Норман

Должно быть, я заметно вздрогнул.

Антенны Сарма захихикали.

– Да, - сказал Сарм, - один из них синтезирован, собран молекула за молекулой. Это искусственно созданное человеческое существо. Особо научного интереса не представляет, просто как курьез и редкость. Его в течение двух столетий создавал царь-жрец Куск, чтобы отвлечься и отдохнуть от серьезных биологических исследований.

Я пожал плечами.

– А другой? - спросил я.

– Он тоже представляет известный интерес, это тоже результат профессионального каприза Куска, одного из величайших ученых роя.

– Он тоже синтезирован?

– Нет, - сказал Сарм, - это результат воздействия на наследственность, искусственного контроля и изменения молекулярного кода наследственности в гаметах.

Я начал потеть.

– Один из интересных аспектов этой работы - их сходство, - продолжал Сарм.

Я не мог отличить этих двух человек - если их можно назвать людьми - друг от друга.

– Вот свидетельство подлинного искусства, - сказал Сарм.

– Куск - один из величайших в рое, - подхватил Миск.

– А который из этих рабов синтезирован? - спросил я.

– А ты можешь определить? - Это опять Сарм.

– Нет.

Антенны Сарма задрожали и обвились друг вокруг друга. Он трясся, и я теперь знал, что это проявление веселья.

– Я тебе не скажу, - заявил он.

– Уже поздно, - заметил Миск, - а мэток, если он останется в рое, должен быть обработан.

– Да, - согласился Сарм, но ему, видно, не хотелось кончить насмехаться. Он указал длинной передней конечностью на двух мулов. - Поражайся их виду, мэток, - сказал он, - потому что они - результат работы царей-жрецов и самые совершенные образцы твоей расы.

Я в это время думал о словах Миска насчет "обработки", но Сарм меня раздражал. Раздражали и эти два серьезных красивых парня, которые с такой готовностью низкопоклонствовали перед помостом.

– Как это? - спросил я.

– Разве это не очевидно? - удивился Сарм.

– Нет.

– Они создавались симметрично, - объяснил Сарм. - Больше того, они умны, сильны и здоровы. - Сарм как будто ждал моего ответа, но я не ответил. - И они живут на грибах и воде и моются двенадцать раз за день.

Я рассмеялся.

– Клянусь царями-жрецами! - богохульная горянская клятва сама выскользнула у меня, она не очень соответствовала моему положению. Но царей-жрецов она не обеспокоила, хотя у любого члена касты посвященных вызвала бы слезы гнева.

– Почему ты сворачиваешь свои антенны? - спросил Сарм.

– Их ты называешь совершенными человеческими существами? - Я рукой указал на рабов.

– Конечно, - ответил Сарм.

– Конечно, - подхватил Миск.

– Совершенные рабы! - выпалил я.

– Наиболее совершенные человеческие существа, конечно, должны быть совершенными рабами, - сказал Сарм.

– Совершенные человеческие существа свободны, - возразил я.

В глазах рабов появилось выражение удивления.

– У них нет желания быть свободными, - заявил Миск. Он обратился к рабам: - Какова ваша величайшая радость, мулы?

– Быть рабами царей-жрецов, - ответили они.

– Видишь?

– Да, - согласился я. - Вижу, что они не люди.

Антенны Сарма гневно дернулись.

– А почему бы вашему Каску не синтезировать царя-жреца? - бросил я вызов.

Сарм, казалось, дрожит от гнева. Из его конечностей выскочили лезвия.

Миск не шевельнулся.

– Это было бы аморально, - сказал он.

Сарм повернулся к Миску:

– Будет ли Мать возражать, если я сломаю руки и ноги мэтоку?

– Да, - ответил Миск.

– Будет ли Мать возражать, если у него будут повреждены другие органы?

– Несомненно.

– Но ведь его можно наказать, - сказал Сарм.

– Да, - согласился Миск, - несомненно, его нужно поучить как-нибудь.

– Хорошо, - согласился Сарм и нацелил свои антенны на двух бритоголовых рабов в пластиковых одеяниях. - Накажите мэтока, - сказал он, - но не сломайте ему кости и не повредите органы.

Как только из переводчика Сарма донеслись эти слова, двое рабов прыгнули ко мне, чтобы схватить.

В то же мгновение я прыгнул им навстречу, застав их врасплох и вложив в свой удар инерцию прыжка. Левой рукой я отбросил одного из них в сторону, а кулаком правой ударил другого в лицо. Голова его откинулась назад, ноги подогнулись. Он рухнул на пол. Прежде чем первый восстановил равновесие, я подскочил к нему, обхватил руками, поднял над головой и бросил на каменный пол длинной комнаты. Если бы это была схватка на смерть, в следующий момент я бы его прикончил, прыгнув на него, ударив пятками в живот и разорвав диафрагму. Но я не хотел убивать или серьезно ранить. Он перевернулся на живот. В этот момент я мог бы сломать ему шею. Мне пришло в голову, что эти рабы недостаточно подготовлены, чтобы наказывать кого-то. Казалось, они вообще ничего не знают. Теперь этот человек стоял на коленях, тяжело дыша и опираясь на правую руку. Это вообще глупо, если он не левша. И он не пытался прикрыть горло.

Я взглянул на Сарма и Миска, которые, наблюдая, стояли в полной неподвижности.

– Больше не вреди им, - сказал Миск.

– Не буду.

– Возможно, мэток прав, - сказал Миск Сарму. - Возможно, они и вправду не совершенные человеческие существа.

– Возможно, - согласился Сарм.

Раб, который оставался в сознании, жалобно протянул руку к царям-жрецам. Глаза его были полны слез.

– Позвольте нам пойти в помещения для разделки, - взмолился он.

Я был поражен.

Второй пришел в себя и, стоя на коленях, присоединился к своему товарищу.

– Позвольте нам пойти в помещения для разделки! - воскликнул он.

Я не мог скрыть своего изумления.

– Они не сумели выполнить желание царей-жрецов и потому хотят умереть, - объяснил Миск.

Сарм смотрел на рабов.

– Я добр, - сказал он, - и скоро праздник Толы. - Мягким, разрешающим движением, почти благословляя, он поднял переднюю конечность. - Идите в помещения для разделки.

К моему удивлению, на лицах рабов выразилась благодарность; помогая друг другу, они встали и направились из помещения.

– Стойте! - крикнул я.

Они остановились и посмотрели на меня.

Я смотрел на Сарма и Миска.