Эления - Дэвид Эддингс

Сефрения поплотнее надвинула покрывало на лицо и они двинулись через все еще кишащую народом площадь.

Там и тут, прислонившись к стенам домов, стояли кочевники в черных плащах. Глаза их настороженно ощупывали каждого проходящего мимо.

— Правоверные, — саркастически пробормотал Спархок, — всегда на страже грехов своих соседей.

— Так было всегда, Спархок, — сказала Сефрения тихо. — Вера в собственную непогрешимость — самое распространенное и самое привлекательное качество в людях.

Они прошли мимо шеренги стражей религиозного порядка и вошли в наполненную разнообразными запахами лавку. Аптекарь оказался невысоким круглолицым человечком с застывшей в глазах искоркой страха.

— Не знаю, захочет ли он принять вас, — ответил он на вопрос о докторе Тэньине, — вы же знаете, за ним следят.

— Да, — сказал Спархок. — Мы видели на площади соглядатаев. Но скажите ему, что мы здесь ждем. Моя сестра очень нуждается в его помощи.

Испуганный аптекарь нырнул в дверной проем, ведущий в заднюю часть дома. Через минуту он вернулся.

— Простите, но доктор не берет новых пациентов, — проговорил он.

— Как может врач отказать нуждающемуся в его помощи? — намеренно громко произнес Спархок. — Или в Дабоуре клятва, принесенная им уже ничего не значит? В Киприа более достойные медики. Мой друг доктор Волди никогда бы не отказал больному.

Занавеси на двери раздвинулись и оттуда высунулась голова, украшенная огромным носом, ртом с выступающими зубами и отвислой нижней губой, водянистыми глазами и ушами в размерах не уступающими носу. На обладателе этой головы был надет белый халат.

— Вы сказали Волди? — спросил он высоким гнусавым голосом. — Вы знаете его?

— Конечно, этакий маленький, лысоватый, все время зачесывает волосы с затылка вперед, и очень большого о себе мнения.

— Да, это он, Волди. Ну, ведите сюда вашу сестру, да побыстрее. А то увидит кто-нибудь.

Спархок взял Сефрению за локоть и проводил в заднюю часть дома.

— Кто-нибудь видел, как вы вошли сюда? — нервно спросил носатый медик.

— Само собой, — сказал Спархок, пожав плечами. — Они стоят вокруг всей площади, как стадо стервятников, выглядывая наши грехи.

— Рискованно вести такие речи в Дабоуре, — предупредил Тэньин.

— Может быть. — Спархок огляделся вокруг. Сумрачная комната была набита всяческими склянками, коробочками и книгами. Упрямый шмель жужжал у окошка, бился о стекло, пытаясь выбраться на улицу. У одной из стен стояла низкая деревянная кушетка, в середине комнаты — стол в окружении нескольких стульев. — Ну что ж, может быть, мы приступим к делу, доктор Тэньин? — спросил он.

— Ну, хорошо. Садитесь сюда, — сказал врач Сефрении, — я осмотрю вашу руку.

— Пожалуйста, — сказала Сефрения, — если это доставит вам удовольствие, доктор. — Сефрения села на стул и сняв повязку, обнажила удивительно красивую и юно выглядящую руку.

Тэньин несколько растерянно посмотрел на Спархока.

— Вы, конечно, понимаете, что я не смогу помочь вашей сестре, не осмотрев ее? — нерешительно спросил он.

— Я все прекрасно понимаю, доктор.

Медик глубоко вздохнул и осторожно принялся ощупывать руку Сефрении. Он проверил гибкость суставов кисти, потом аккуратно пробежался пальцами по предплечью и несколько раз согнул руку в локте. Тяжело сглотнув, Тэньин ощупал предплечье и плечо, потом прищурился и сказал:

— Вы и сами прекрасно знаете, что с рукой у вас все в порядке.

— Я рада слышать это от вас, — проговорила Сефрения, поднимая с лица покрывало.

— Мадам! — воскликнул носач, — покройте лицо!

— Доктор, давайте всерьез, — сказала она, — мы пришли сюда не затем, чтобы беседовать о руках и ногах.

— Вы шпионы! — изумленно воскликнул Тэньин.

— В некотором смысле да, — спокойно ответила Сефрения. — Но даже у шпионов бывает необходимость проконсультироваться с врачом.

— Извольте покинуть мой дом, — приказал доктор.

— Но мы только что вошли, — сказал Спархок, откидывая капюшон, — начинай сестра, объясни доктору, зачем мы здесь.

— Скажите, Тэньин, — начала Сефрения, — слово «дарестин» что-то для вас значит?

Носатый медик смутился и виновато посмотрел на занавешенный дверной проем за спиной у Сефрении.

— Не скромничайте, доктор, — усмехнулся Спархок. — Всем известно, что вы вылечили родственников короля, отравленных дарестином.

— У вас нет доказательств этого!

— Мне не нужны доказательства, мне нужно лекарство. Наш друг отравлен тем же самым ядом.

— Не существует противоядия от дарестина.

— Так каким же образом королевский брат остался жив?

— Вы работаете на них! — обвинил их доктор. — Хотите подкопаться под меня.

— На кого это — на них? — спросил Спархок.

— На фанатиков, которые следуют Эрашаму. Они хотят доказать, что я занимаюсь колдовством.

— А это так?

Доктор подскочил, как будто обжегся.

— Пожалуйста, перестаньте, — взмолился он. — Вы ставите под угрозу мою жизнь.

— Как вы уже могли заметить, доктор, мы — не рендорцы, — мягко сказала Сефрения. — Магия не пугает нас, она достаточно обычна там, откуда мы пришли.

Тэньин растеряно заморгал.

— Этот наш друг, о котором я говорил, — сказал ему Спархок, — очень дорог нам, и мы готовы пойти на все, чтобы найти противоядие. — В подтверждение своих слов он приоткрыл плащ и оттуда тускло блеснул металл кольчуги и меча.

— Не надо угрожать дорогому, милому брату, — сказала Сефрения. — Я уверена, он расскажет нам о лекарстве. Он же прежде всего целитель.

— Мадам, я не понимаю, о чем вы говорите, — с отчаянием произнес Тэньин. — Нет лекарства от дарестина. Не знаю, где вы слышали эти россказни, но заверяю вас, они