Эления - Дэвид Эддингс

— Но доктор Волди сказал нам, что вы на самом деле вылечили членов королевской семьи.

— Да, действительно… действительно так, но… яд был не дарестин…

— А какой же?

— Э… хм… поргутта, я полагаю, — сказал доктор, явно придумав это на ходу.

— Тогда почему же король послал за вами, доктор? — настаивала Сефрения, — обычное слабительное могло бы очистить организм от этой поргутты. Даже новичку в медицине известно это. Вряд ли родственники его величества были отравлены таким простым ядом.

— Эээ… ну, хорошо, возможно, это было что-то еще, я не помню точно, я уже забыл.

— Я думаю, дорогой брат, доктору нужно какое-то подтверждение того, что мы те, за кого себя выдаем и что он может нам доверять, — Сефрения посмотрела на несчастного шмеля все еще бьющегося о стекло, в надежде вырваться на волю. — Вас никогда не удивляло, почему вам не приходится видеть шмелей ночью?

— Я никогда не задумывался об этом.

— Ну что ж, а вы попробуйте. — Она зашептала что-то по-стирикски, пальцы ее принялись плести сеть заклинания.

— Что вы делаете?! Прекратите! — воскликнул Тэньин и протянул к Сефрении руки, пытаясь остановить ее, но Спархок преградил ему путь.

— Не прерывайте ее, — сурово сказал рыцарь.

Сефрения подняла палец и выпустила готовое заклинание. К надсадному гулу крыльев насекомого присоединился странный тонкий голосок, напоминающий своим звуком далекий звук флейты, поющий песенку на нечеловеческом языке. Спархок быстро взглянул на пыльное окно. Шмель исчез и на его месте появилась крошечная женская фигурка, прямо как в сказке. Сверкающие волосы каскадом струились по спине между прозрачных быстро трепещущих крылышек. Маленькое тело поражало пропорциональностью сложения, а лицо было так прекрасно, что захватывало дух.

— Вот как шмели думают о себе, — тихо и размеренно объяснила Сефрения. — И возможно, так оно и есть на самом деле — днем обычные насекомые, ночью — чудесные творения.

Тэньин схватился за сердце и повалился на кушетку с расширенными глазами и раскрытым ртом.

— Лети сюда, сестричка, — нараспев произнесла Сефрения, протягивая фее руку.

Фея, напевая свою песенку, облетела вокруг комнаты. Потом она легко опустилась в протянутые ладони Сефрении, все еще трепеща крылышками. Сефрения повернулась к трясущемуся от страха врачу.

— Не правда ли, она прекрасна? Вы можете подержать ее, если захотите, только опасайтесь ее жала, — Сефрения указала на крошечную рапиру в руке феи.

Тэньин отпрянул, пряча руки за спину.

— Как вы это сделали? — спросил он дрожащим голосом.

— А вы не можете этого сделать? Тогда обвинения против вас действительно лживы. Это же очень простое заклинание, просто детское.

— Ну, теперь вы убедились, что у нас не случается приступов дурноты при виде проявлений магии? — спросил Спархок. — С нами вы можете говорить спокойно, не опасаясь быть выданным Эрашаму или его псам.

Тэньин крепко стиснул зубы, продолжая таращиться на фею, все стоящую на руке Сефрении, трепеща крылышками.

— Ну не будьте же так скучны, доктор! — произнесла Сефрения. — Расскажите же нам, как вы вылечили королевского брата, и мы отправимся своей дорогой.

Тэньин потихоньку попятился от нее.

— Боюсь, дорогой брат, мы попросту теряем здесь время. Этот добрый доктор не хочет нам ничего рассказать, — она подняла руку. — Лети, сестричка! — воскликнула Сефрения, и крошечное создание спорхнуло с ее руки. — Ну так мы пойдем, Тэньин, — сказала она.

Спархок попытался возражать, но Сефрения просто взяла его за руку и направилась к двери.

— А что вы собираетесь делать с этим? — завопил Тэньин, указывая на кружащую по комнате фею.

— Что? Да ничего, доктор, ей здесь хорошо. Кормите ее сахаром и поставьте ей маленькое блюдечко воды, а в благодарность она будет петь для вас. Однако не пытайтесь поймать ее, она может рассердиться.

— Но вы не можете оставить ее здесь! — в отчаянии вскричал доктор. — Если ее здесь кто-нибудь увидит, меня сожгут на костре за колдовство.

— Он видит самую суть вещей, — сказала Сефрения Спархоку.

— Ум ученого, — усмехнулся Спархок. — Ну так мы идем?

— Погодите! — крикнул Тэньин.

— Вы хотите сказать нам что-то еще, доктор? — мягко спросила Сефрения.

— Хорошо, хорошо! Но вы должны поклясться, что никому не скажете.

— Конечно, доктор, мы обещаем вам, на наши уста ляжет печать молчания.

Тэньин глубоко вздохнул и подбежал к занавешенной двери, дабы убедиться, что их никто не подслушивает. Потом повернулся, и, отведя их в дальний угол, заговорил шепотом.

— Дарестин так ядовит, что нет никакого естественного, природного противоядия.

— То же сказал нам и Волди, — заметил Спархок.

— Но вы обратили внимание, я сказал — нет природного противоядия? Несколько лет назад, во время своих ученых штудий, я набрел на одну прелюбопытную книгу. Она очень старая, написана еще в доэшандистские времена, когда еще не было всех этих запретов. Оказалось, что древние целители здесь в Рендоре знали и пользовались магией. Иногда это помогало, иногда — нет, но они использовали некоторые удивительные лекарства. Но во всем этом есть одно общее — существуют некоторые предметы, обладающие огромной силой. Старинные целители использовали эти вещи для излечения своих пациентов.

— Я понимаю, — сказала Сефрения. — И стирикские целители поступают так же.

— Эта практика была весьма распространена в Тамульской Империи в далеких даресийских землях, но в Эозии она пришла в немилость. Эозийские врачи предпочитают научные методы. Конечно, с одной стороны, они больше заслуживают доверия, да и эленийцы всегда с подозрением относились к магии. Но дарестин настолько сильный яд, что не одно из естественных