Эления - Дэвид Эддингс

— А что использовали вы? — спросила Сефрения.

— Это был неграненый самоцвет особого, необычного цвета. Я думаю, что он пришел из Даресии, и тамульские боги наделили его своим могуществом, хотя я и не уверен в этом.

— И где теперь этот самоцвет? — нетерпеливо спросил Спархок.

— Боюсь, что теперь он потерян навсегда. Я должен был растереть его в пудру и смешать с вином, чтобы вылечить королевских родственников.

— Вы идиот! — взорвалась Сефрения. — Кто же так использует магические предметы? Его нужно было просто приложить к телу больного и призвать к его могуществу.

— Я всего лишь врач, мадам, — с достоинством ответил Тэньин. — Я не могу превращать насекомых в фей, или летать, или произносить заклинания. Но я знаю — мой пациент должен принимать лекарство внутрь.

— Вы разрушили камень, который мог вылечить тысячи, для нескольких человек, — воскликнула Сефрения, силясь справиться с овладевшим ею гневом. — А есть еще какие-нибудь такие же предметы?

— Есть еще несколько, — пожал плечами доктор. — К примеру, копье в тамульском императорском дворце, несколько колец в Земохе, да что-то я сомневаюсь, чтоб они были пригодны для лекарства. Ходят слухи, что в Пелозии есть какой-то драгоценный браслет, но слухи есть слухи, сами понимаете. Рассказывают еще об огромной силе меча короля острова Мифриум, но Мифриум поглотила морская пучина еще в незапамятные времена. Говорят, что в Стирикуме есть несколько магических жезлов из дерева.

— Вот это уж точно сказки, — фыркнула Сефрения, — дерево слишком недолговечно для такой силы. Есть что-то еще?

— Ну, разве что самоцвет, венчавший талесийскую корону, но она потеряна еще во времена вторжения земохцев. — Тэньин нахмурился: — Не знаю, поможет ли это вам, но у Эрашама есть какой-то талисман, он утверждает, что это вроде самая могущественная вещь в мире. Сам я его никогда не видел, да и Эрашам немного слабоват на голову, и опять же, вряд ли вам удастся как-нибудь раздобыть у него эту штуку.

— Что ж, спасибо за искренность, — сказала Сефрения, набрасывая покрывало на лицо. — Не бойтесь, мы будем хранить вашу тайну. — Она взглянула на свою руку, — вам бы стоило перевязать меня — это удовлетворит любопытных.

— Чудесная мысль, мадам, — слегка оживился Тэньин и вытащил откуда-то пару гладких дощечек и длинный кусок чистого полотна.

— Хотите дружеский совет, Тэньин? — обратился Спархок к занятому перевязкой доктору.

— Я слушаю вас.

— Так вот. Будь я на вашем месте, я собрал бы пожитки и отправился бы в Зенд. Там вас сможет защитить король. Убирайтесь из Дабоура, пока еще можете покинуть его живым. Здешние люди слишком легко переходят от подозрения к уверенности, а если вашу невиновность докажут после того как вас сожгут на костре, большого облегчения вам это не принесет.

— Но здесь все, что у меня есть…

— Надеюсь, это облегчит ваши страдания на костре.

— Вы думаете, я и правда в такой страшной опасности? — слабеющим голосом спросил Тэньин.

Спархок кивнул.

— Страшнее некуда. Если вы протянете еще неделю в Дабоуре, значит вы большой счастливчик.

Несчастный лекарь весь затрясся, а Сефрения спрятала под плащ перевязанную руку.

— Подождите минутку, — попросил он, когда Спархок и Сефрения направились к двери. — А как же это?… — он указал на фею, порхающую в воздухе около окна.

— О, простите, — сказала Сефрения. — Я уже и позабыла о ней, — она произнесла несколько стирикских слов и сделала небольшой жест. Через мгновение прежний шмель снова бился об оконное стекло.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Было уже совсем темно, когда они вышли из аптеки на безлюдную площадь.

— Не так уж мы много разузнали, — вздохнув сказал Спархок.

— Но все же, мы знаем больше, чем раньше. По крайней мере, мы знаем, как вылечить Элану. Все, что нам нужно — это раздобыть один из этих магических предметов.

— А ты сможешь определить, если увидишь, обладает ли талисман Эрашама силой?

— Перрейн говорит, что Эрашам каждую ночь проповедует. Пойдем-ка найдем его. Я готова прослушать хоть дюжину проповедей, если это хоть немного приблизит нас к выздоровлению Эланы.

— А как мы сможем забрать у него это?

— Что-нибудь придумаем.

Внезапно дорогу им преградил человек в черном.

— А ну-ка стоять! — скомандовал он.

— Что случилось, приятель? — спросил его Спархок.

— Почему вы не у ног святого Эрашама?

— Мы как раз направляемся туда, — ответил Спархок.

— Весь Дабоур знает, что святой Эрашам проповедует и поучает на заходе солнца. Почему же вы так запаздываете?

— Мы приехали только сегодня и нам нужно было разыскать врача, чтобы он посмотрел поврежденную руку моей сестры.

Фанатик с подозрением покосился на повязку на руке Сефрении.

— Надеюсь, вы были не у этого колдуна Тэньина? — спросил он голосом, полным ненависти.

— Когда у тебя что-то болит, ты не спрашиваешь у него верительных грамот, — сказала Сефрения. — Однако я могу вас заверить, что этот доктор не колдовал. Он просто вправил мне сломанную кость и перевязал, как и сделал бы любой доктор.

— Правоверные не имеют никаких дел с колдунами, — упрямо заявил фанатик.

— Вот что я скажу тебе, приятель, — предложил Спархок, — давай-ка я сломаю тебе руку, и ты сам сможешь сходить к этому доктору и узнать, колдун он или нет.

Человек в черном испуганно попятился.

— Давай, дружище! Это не так уж больно, — продолжал Спархок. — Это не так уж больно, ты, главное, думай о том, как