Чёрная пантера с бирюзовыми глазами - Оксана Чекменёва

– А чем больше рождается девочек...

– Тем больше у моего сына шансов на бессмертную жену, – подхватила она. А потом очень тихо, так, что будь я человеком, не расслышала бы, прошептала: – И у мужа тоже.

– О чем ты? – я была ошеломлена этими её словами.

– Извини, вырвалось. Я не подумала, что ты расслышишь. Но я часто об этом думаю. Я знаю, что я с Джеффри совсем ненадолго, по их меркам. Я – смертная. Я состарюсь и умру. А Джеффри останется. Я не хочу, чтобы он оставался одиноким. Не хочу, чтобы он снова терял. Поэтому понимаю, что бессмертная жена для него – благо. А я желаю ему только счастья...

– Эй, к чему такое упадническое настроение? Кто знает, как сложится жизнь? Посмотри на меня! До четырнадцати лет я тоже считала себя человеком. А потом оказалась бессмертной. Так что – в жизни всё возможно.

– Спасибо, – улыбнулась Джулия. – Даже не понимаю, зачем я всё это на тебя вывалила?

– Наверное, тебе просто нужно было хоть с кем-то об этом поговорить? Я не возражаю. Просто у тебя в любом случае впереди ещё очень-очень много лет с Джеффри. Наслаждайся тем, что имеешь, не страдай о том, что будет когда-то нескоро.

– Я постараюсь, – улыбнулась Джулия. – Только не говори Джеффри об этом. Он расстроится.

– Не буду! – Я сделала пальцами жест, словно закрыла рот на замок-молнию. – Лучше расскажи мне, как ты с ним познакомилась? Мою-то историю ты, наверное, уже знаешь?

– Конечно. Её вся Долина знает. Но в моей встрече с будущим мужем нет ничего столь же романтичного, как у вас с Гейбом. Хотя, пожалуй, это не так. При нашей первой встрече я упала к его ногам.

– Да уж, мне кажется – нет такой женщины, что не упала бы к ногам одного из этих сексуальных красавцев, – хмыкнула я.

– Я упала в буквальном смысле, – рассмеялась Джулия. – На пол. И сломала руку. В двух местах.

– Фигасе! – присвистнула я. – Я, конечно, вижу, что Джеффри – красавчик, глаза-то есть. Конечно, с Гейбом не сравнить, – тут Джулия фыркнула, но я стояла на своём, – с ним вообще никто не сравнится, но всё же и Джеффри тоже невероятно красив, признаю. Но всё равно, ломать при виде него конечности – это уже перебор. Кстати, а он, случайно, не травматологом тогда работал? Это бы многое объяснило.

– Нет, – тихонько засмеялась Джулия. – Детским кардиохирургом. Так что, руку я определённо сломала не специально. Но это сыграло во всей истории важную роль.

– А можно поподробнее? – ёрзая от нетерпения, попросила я, наблюдая, как Кристи и Эрик играют с Лаки, бросая формочки для песка, которые он с удовольствием приносил обратно.

– Подробности... Ну, слушай. В тот день я пришла устраиваться в больницу, где он работал, уборщицей.

– Уборщицей? – удивилась я.

– Да, представь себе. На тот момент мне было восемнадцать, и у меня не было ни дома, ни семьи, ни образования. А там давали койку в общежитии – поэтому агентство по трудоустройству и направило меня туда.

– А где ты жила раньше?

– В приёмных семьях. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было тринадцать. Родственников, которые согласились бы взять меня на воспитание, не нашлось, для усыновления я была уже старовата, так что органы опеки поместили меня в приёмную семью. Потом – в другую, потом – в третью. Есть какое-то правило – не более года в одной семье. Не знаю почему. И, когда я закончила школу – а к тому моменту мне уже исполнилось восемнадцать, – государство больше не обязано было заботиться обо мне, и последние приёмные родители выставили меня за дверь с одним чемоданом.

– Жуть, – прошептала я. Сама я оказалась на улице ещё раньше, но у меня были деньги, я сделала это добровольно и сознательно, и самое главное – при мне были мои сверхспособности, которые помогли мне выжить. А каково пришлось Джулии?

– Да, не весело, – кивнула она. – Я знала, что это произойдёт. На колледж надежды не было – я училась довольно посредственно, стипендия мне не светила, денег на обучение тем более не было. Поэтому я заранее зарегистрировалась на бирже труда, и в тот день, когда я распрощалась со своим последним домом, у меня было направление в больницу. Мне нужно было хоть за что-то зацепиться, прежде чем искать работу получше.

– И что дальше? Ты стала работать там же, где и Джеффри?

– Нет, я не успела. Я ещё только шла в отдел кадров, а Джеффри вышел из своего отделения. Когда я его увидела... Не знаю, с чем это сравнить... Но мне показалось, что я увидела ангела. Я просто не могла отвести от него взгляда, продолжая идти, не глядя под ноги. И как результат – споткнулась на ровном месте, упала и сломала руку, которую инстинктивно выставила перед собой.

– А Джеффри всё это видел?

– Конечно. Он на руках отнёс меня в приёмное отделение. Я говорила, что смогу идти сама, не ногу же я сломала, но он ответил, что ему лучше знать, что нужно делать. А в приёмном отделении меня отказались принять, потому что у меня не было страховки, велели обратиться в бесплатную клинику в другом районе. А Джеффри всё это слышал, и заявил, что, поскольку он является владельцем этой клиники, то он всех их поувольняет, если мне прямо сейчас не окажут первую помощь.

– Ого! Он оказался ещё и владельцем?

– Потом он объяснил, что так ему было проще – купить клинику, чтобы в ней спокойно работать. Ты же знаешь, насколько богата эта семья?

– Знаю, – кивнула я. – И не удивляюсь, что так ему показалось удобнее. Документы-то у них всех всё же липовые… А что было дальше?

– Дальше мне наложили гипс, и Джеффри предложил отвезти меня домой. А узнав, что дома у меня нет – отвёз к себе.

– Угу, они это могут, – хмыкнула я. – Меня, например, никто и не спрашивал, хочу ли я поселиться в доме Гейба? Не то чтобы я возражала, нет, наоборот, но меня просто поставили перед фактом.

– И меня тоже, – улыбнулась Джулия. – И я тоже не возражала. Во-первых, меня обкололи обезболивающими, и я просто безумно хотела спать. В том состоянии мне было не до поисков места, где преклонить голову.

– А во-вторых?

– А во-вторых – я бы пошла за ним куда угодно. Хоть в его дом, хоть в Антарктиду, хоть к чёрту на куличики.

– А что было дальше?

– Сначала, пока я была совершенно беспомощна, он ухаживал за мной, и это было так мило! – улыбаясь воспоминаниям, рассказывала Джулия. – Я считала, что он делает это потому, что он – врач, давал клятву Гиппократа, его призвание – заботиться о людях, и тому подобное. Я не видела других причин тому, что он так обо мне заботится. Я ведь совсем обыкновенная, а он в моих глазах был полубогом. И он никогда не говорил, что будет потом, когда я поправлюсь, а я не спрашивала, просто наслаждалась возможностью быть рядом. Я уже тогда его любила, понимаешь? Я полюбила его с первого взгляда.

– А что произошло, когда ты выздоровела?

– А вот тут началось самое забавное. За день до того, как мне должны были снять гипс, Джеффри привёл домой собаку. И рассказал о том, что его друг уезжает на год по работе в Австралию, а свою собаку ему деть некуда. Если взять её с собой, то по приезду туда и по возвращению обратно собака должна была бы провести по несколько месяцев в карантине. Фактически – в тюрьме.