Магия лжецов - Сара Гэйли

Торрес стояла в конце прохода, ее рассказ постепенно набирал обороты, по мере того как я щелкала место преступления. Она поведала мне о праздничном ужине, устроенном в конце первой недели намного позже того, как все проживающие в пансионате ученики нашли свои комнаты, распаковали вещи, изучили расписание занятий и оценили, как кто изменился за лето. Она рассказала о находке миссис Уэбб, о Дилане Декамбре и о криках, пронесшихся по коридорам вплоть до столовой.

– Я сразу же, вместе с парой других учителей, покинула ужин, чтобы исследовать произошедшее. Прибыв на место, – продолжала Торрес, – мы обнаружили Дилана, ему было плохо. – Она указала на испачканную область ковра в конце стеллажей, а потом – на пятно в форме бабочки в середине прохода. – Миссис Уэбб стояла тут.

– А где в точности лежало тело? – спросила я. По пятнам крови я могла выстроить бесконечное число догадок, но на столь раннем этапе это не облегчило бы мне задачу.

– Оно… Простите, мне все еще трудно говорить о ней как о «теле», – директор помассировала лоб кончиками пальцев.

– Вы были близки? – рискнула предположить я.

Она коротко повела плечом.

– Мне кажется, я считала нас ближе, чем было на самом деле. Поймите… С большинством из персонала я держусь на расстоянии. Я нахожусь на вершине этой иерархии. И мне крайне важно, чтобы моя репутация оставалась безупречна. – Я кивнула, хотя понятия не имела, о чем она. Безупречная репутация – не такая уж обязательная вещь. Ближе к делу, Торрес. – Но Сильвия наполнила радостью мою работу, которая порой бывает неблагодарной. Она интересовалась, как у меня дела, помнила день моего рождения и… ох, я не знаю. Наверное, вам все это кажется глупостью.

– Вовсе нет, – заверила я ее. В этот миг мне захотелось ободряюще потрепать ее по руке, но я этого не сделала. – Она была к вам добра, несмотря на то что вы были ее начальницей. Она относилась к вам по-человечески, верно?

Женщина по другую сторону ковра улыбнулась.

– Она ко всем относилась по-человечески. Это большая редкость. – Она втянула воздух. – Ее тело лежало здесь и здесь. – Торрес поочередно указала на каждое крыло бабочки-пятна.

– Постойте. Вы хотите сказать… тело – э-э, тело Сильвии – находилось сразу в двух местах?

Торрес сглотнула и оторвала взгляд от пятна.

– Да. В двух.

– Я что-то не понимаю, – пробормотала я.

Торрес некоторое время молчала, потом прошептала:

– Мне кажется, я тоже.

Тут раздался звонок; директор школы посмотрела на часы и прищелкнула языком.

– Как незаметно летит время. Я могу опоздать на родительское собрание. Прошу меня простить, Айви, – без тени сожаления сказала она. – Мне придется вас покинуть. Мистер Снид будет ждать вас у входа в школу. Он покажет вам ваши апартаменты в доме для сотрудников, а мы с вами продолжим наш разговор чуть позже. – Она коротко кивнула и исчезла, стоило мне только глазом моргнуть.

Я покосилась на папку в своей руке. Она выглядела такой безобидной, даже ничем не примечательной, только кончик матовой фотографии торчал с одной стороны – красный и выжидающий, точно раззявленный рот. Я перевела взгляд на темные пятна крови и подумала о том, что стою ровно в том месте, где женщина лишилась жизни. В этой папке хранились свидетельства ее смерти, и теперь я была ответственна за поиск истины. Мне лишь не давал покоя один вопрос: во что я ввязалась.

И во что ввязалась Сильвия Кэпли.

Фрэнсис Снид оказался совершенно не таким, каким я его себе представляла. Я ни разу в жизни не встречала смотрителей; у меня было только некое представление, созданное, скорее, из множества повторных показов «Скуби-Ду», что смотритель – это сухонький старичок, грозящий палкой назойливым детишкам, бегающим по траве. На деле же мистер Снид, который ждал меня у входа в школу, выглядел совсем иначе: низенький сварливый мужчина с глубоко посаженными глазками и шапкой блестящих черных волос. Он был в отглаженной белой рубашке, застегнутой на все пуговицы, воротник которой потемнел от воды, а вместо одеколона от него исходил аромат мыла «Айвори». Этот запах с внезапной отчетливостью вызвал в моей памяти давние воспоминания: мой отец, уходя на работу в серой предрассветной дымке, протискивается мимо меня, пока я вваливаюсь в дом в облаке сигаретного дыма.

– Вы Айви Гэмбл? – Голос смотрителя оказался тихим. Не встречаясь со мной взглядом, он пожал мне руку. Мозолистая ладонь, достаточно крепкая хватка, пальцы при этом тонкие и ловкие, как у вора-карманника.

– Да, это я, – ответила я, стараясь быть дружелюбной. Он коротко кивнул в ответ, развернулся на каблуках и зашагал по огромной зеленой лужайке, обрамлявшей территорию школы. До меня не сразу дошло, что мне полагается следовать за ним.

– Вы будете жить в доме для сотрудников, – произнес он в большей степени самому себе. Все это время он не сводил глаз с виднеющегося в десяти шагах от него склона. – Это не отель, вы же понимаете? Никто там за вами не будет убирать.

– Это хорошо, – сказала я, чувствуя себя громкой и неуклюжей рядом со Снидом. – Я предпочитаю, чтобы в моем жилище никого не было.

– Не сомневайтесь, так и будет, – пробормотал он. – Туда еще не скоро кто-то сунется, это уж точно.

Мы взошли на небольшой холм, и я, не в силах удержаться, остановилась. Внизу склона, с другой стороны холма, приютилась кучка жилых домов. Я вспомнила свою поездку к школе – форму дороги и то, что ожидала увидеть, когда деревья расступились, – и попыталась соотнести размер этого скопления домов с окружающей территорией.

У меня не вышло. Потому что не сходилось. Здесь не могла находиться огромная школа с просторным домом для сотрудников и обширными лужайками. В тесных, похожих на рябь холмах Санола просто не оставалось места для всех этих построек.

И все же в полнейшем пренебрежении к тому, как должно быть устроено пространство… эти постройки были. Была школа и дома. Невероятно, но факт: они простирались передо мной – в этом я не сомневалась.

Чертова магия.

Не буду делать вид, будто у меня не было выбора. Он есть всегда. Мы все делаем выбор.

И в это мгновение мне пришлось его сделать.

Я могла бы выбрать растерянность. Могла бы воспротивиться увиденному, каким бы очевидным оно ни представлялось. Прекрасно понимая, что это всего лишь начало – и что невероятного станет еще больше, – я могла бы решить, что с меня хватит.

Или я могла бы прикинуться, что все нормально. Что я часть этого мира. И принимаю невероятное.

Я могла бы встать на самый край обрыва и смотреть, как камушки летят вниз, а в это время мое сердце готово выскочить из груди.

Или я могла бы прыгнуть.