Дитя Меконга - Алёна Сереброва

— Кхун Нок…

— Никаких «сам». Сел и показал. Понял меня, Нонг?

Тонг лишь кивает и, добравшись до кровати, послушно опускается на её край, туда, куда указал Нок, но так чтобы не потревожить вытянутую ногу.

* * *

Тонг жмурится, когда окрашенная антисептиком в коричневый цвет головка ватной палочки касается содранной кожи: нежно, мягко, но всё равно неприятно.

— Терпи, — советует Нок, продолжая обработку, и Тонг не удерживается от недовольного сопения.

«Я и так терплю. Зачем об этом ещё и говорить?»

— Я мог бы и сам, — напоминает он, а Нок тут же парирует:

— Самому неудобно. Если бы мне пришлось накладывать повязку, я бы попросил тебя, так что не переживай, Нонг.

— Я и не переживаю.

— Ты новичок клуба плавания, значит первокурсник. Какой факультет? — меняет тему Нок, то ли действительно интересуясь ответом, то ли отвлекая от неприятного пощипывания, что сопровождает каждое осторожное соприкосновение ватной палочки с пострадавшим коленом.

— Менеджмент. У родителей ресторан в Паттайе…

— И почему не стал поступать там?

— Не знаю… С самого детства мечтал поступить именно сюда, — пожимает плечами Тонг, зарабатывая от Нока короткий взгляд.

— Кстати, Нонг, — прерывает он попытавшееся установиться молчание, однако в этот раз больше не смотрит, уделяя всё внимание колену. — А как ты так удачно там оказался?

— Друг притащил в бар послушать музыку и пообщаться с его друзьями. Я просто ушёл раньше и решил немного пройтись.

«А как вы сами там оказались, Кхун Нок?» — задаётся встречным вопросом, который впрочем, так и не озвучивает, понимая, что это не его дело.

Ватная палочка замирает и Тонг переводит взгляд с руки на лицо Нока, однако тот всё ещё не смотрит.

— Алкоголем от тебя не пахло, — как бы между прочим замечает Нок, и ватная головка палочки вновь касается кожи.

— Потому что я не пил. Не люблю пиво, — Тонг и сам не понимает, почему откровенничает. Какое дело Ноку до того, что он любит, а что не любит пить. — Спасибо за то, что в прошлый раз заплатили за нас.

Вот на этот раз Нок всё-таки поднимает взгляд от колена и растерянность в нём постепенно сменяется пониманием, а губы искривляются в улыбке.

— Это была плата за то, что я тебя облил. Надеюсь, рубашка не сильно пострадала. Она ведь была форменной.

— Всё в порядке, Кхун, вам не стоило беспокоиться.

— Хорошо.

Нок, наконец, убирает ватную палочку в сторону и накладывает на рану марлевую салфетку, осторожно закрепляя её кусочками пластыря.

— Скажи мне, — нарушает образовавшуюся тишину Нок, приглаживая последнюю полоску пластыря на коже и обращая на Тонга испытующий взгляд тёмных глаз. — Почему тот человек ничего тебе не сделал?

Сердце Тонга от этого вопроса бухает о рёбра, будто в попытке вырваться. Перед глазами снова предстаёт случившееся. Однако на этот раз кадры совсем другие: чёрная рука, в которой появляется искрящийся в свете фонарей клинок, лезвие, что летит в их сторону, напряжённые, будто каменные плечи под рукой и страх. Страх сковавший самого Тонга и заставивший его двигаться на инстинктах. И купол…

Тонг хмурится, вспоминая, как рассыпалось на части, так и не коснувшись их, будто столкнулось с какой-то преградой, странное лезвие. Лишь палец с кольцом обожгло болью…

Он тянется к пальцу, осторожно, но привычно проворачивая тонкоё тёмное кольцо, чтобы проверить, и прикусывает губу изнутри. Движение отзывается болью. Там действительно что-то есть и это «что-то» непременно нужно будет тоже обработать.

«Потом» — решает Тонг, возвращаясь из воспоминаний обратно к разговору:

— Я не знаю, Кхун Нок. Когда я крикнул и побежал к вам, он, видимо, испугался. Или ему не нужны были свидетели… Не знаю…

Тонг сочиняет на ходу, ведь точный момент исчезновения человека в чёрном он не отследил.

— Что с рукой?

— Всё в порядке, — врёт Тонг, за что получает недовольный взгляд и поджатые губы. — Правда, ничего особенного. Просто, видимо, натёр.

— Снимай кольцо, — требует Нок, беря в руки новую ватную палочку, и Тонг подчиняется, снимая амулет и пряча его в кулаке.

* * *

— Ложись, — командует Нок, удобно устроившись на одной половине кровати под одеялом и осторожно пристроив пострадавшую ногу на сооружённом из ещё одной подушки возвышении.

Тонг непонимающе смотрит на Нока и тот со вздохом поясняет, хлопнув ладонью по второй половине кровати:

— Не хочу быть виноватым, если ты простынешь, проведя ночь на полу. Тем более кровать большая. Поместимся.

— Но…

— Не поверю, что ты ни разу не спал ни с кем на одной кровати. Друзья наверняка с ночёвками бывали или ты у них.

— Но вы не друг, — резонно замечает Тонг, однако шаг к кровати всё-таки делает. Спать на полу, тем более, когда приглашают в более комфортные условия, ему совсем не хочется.

— Но и не враг. Ложись, давай, — Нок снова хлопает по кровати, а затем и вовсе тянется и отгибает край одеяла. — Ты мне помог, и позволять тебе спать на полу неправильно, но и сам я на пол не пойду. Так что давай ложись и выключай свет. Тебе утром ещё в университет. Хотя тренировку придётся пропустить.

Тонг всё-таки сдаётся, послушно забираясь под одеяло, и, под насмешливое: «Вот умница, Нонг», выключает светильник. Следом гаснет и второй, погружая комнату в темноту.

— Спокойной ночи, — желает Нок и Тонг отзывается таким же тихим: «Спокойной ночи», повернувшись на бок и закутавшись, привычно подтягивая колени к груди.

В сон он проваливается под тихое шуршание работающего кондиционера.

Глава 5

Он выскакивает из машины, громко хлопая дверцей и даже не обращая на это внимания. Так же как не обращает внимания на сильный дождь и на промокшую до нитки одежду, что неприятно липнет к телу. Всё его внимание отдано одной единственной цели — невысокой, вымокшей худощавой фигуре в синих шортах и белой рубашке с коротким рукавом.

— Нонг, вернись в машину, — требует он, быстро нагоняя фигурку мальчишки и ловя пальцами мокрое запястье.

«Нужно уходить!» — бьётся в голове мысль, когда он, подняв взгляд, обнаруживает идущих в их сторону мужчин.

Две неброско одетые фигуры, будто не страшатся дождя или и вовсе его не замечают. Слишком уж медленно и спокойно они приближаются. Он пытается разглядеть их лица или хотя бы детали, но фигуры будто размывает дождём. Не понять, не рассмотреть…

— Не хочу, — мальчишка дёргает рукой и запястье