Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Я фыркаю, присаживаясь. — Конечно нет. Только жрецы…

— Хорошо. Хорошо. — Она выглядит спокойной. — Сколько ты хочешь за него?

Я смотрю на неё. Долгие несколько секунд не могу понять. — Он мой друг.

— Друг? Вы с ним, похоже, совсем разные люди.

— Дружба не в этом, Нетикрет. — Говорю с раздражением. — Боги всемогущие. Он хороший человек. Старается стать лучше. Старается смириться с тем, что прожил всю жизнь в обмане. В других обстоятельствах, возможно, нам не было бы особого дела друг до друга. Но так вышло — и я его уважаю.

Она поджимает губы. Наклоняется вперёд, наблюдая за пульсирующими нитями света, бегущими вдоль реки. — Помни, что он всего лишь юнктий, Сиамун. Большинство в Дуате скажут тебе, что Ка всегда защищает тех, кто должен достичь Аару, а те, кого он не защищает, просто не прошли своих испытаний. И что их утрата уже была должным образом оплакана.

Долгое молчание — и сердце уходит в пятки. Золотое сияние пирамиды Ка слегка усиливается. Знак смены часа — наступает день. — Что ты имеешь в виду?

Я знаю, что она имеет в виду.

— Мне жаль, Сиамун, — тихо говорит она. — Но Номарх разыскивает его. Он слишком большой риск.

OceanofPDF.com

XLI

Я ИГНОРИРУЮ НЕТИКРЕТ. СЕРДЦЕ КОЛОТИТСЯ.

Закрываю глаза и сосредотачиваюсь.

Я нахожусь в полутёмном доме Нетикрет; я поднимаю Ахмосе с места и заставляю его сделать несколько шагов, пока его спина не окажется обращена к углу комнаты.

— Прости, Ахмосе. — Я заставляю его прошептать это. — Нетикрет посылает кого-то убить тебя. Есть что-нибудь, что ты хочешь мне сказать? — Снизу доносятся тихие шаги. Приказываю ему отвечать как можно тише.

— Я не умею драться. — Он произносит это еле слышно.

Я призываю его успокоиться. Взять себя в руки. Мне ненавистно управлять им вот так, и он тоже это возненавидит — но это лучше, чем альтернатива. — Я умею. Я буду драться за тебя. Ты доверяешь мне?

Долгую минуту он не двигается, затем кивает.

Я трачу полсекунды, чтобы вернуться в себя, открываю глаза. Нетикрет сидит на корточках передо мной. Смотрит с напряжённым любопытством.

— Отзови их.

— Как? — спрашивает она просто.

Я смотрю на неё. Она меня не останавливает. Просто… наблюдает.

Вэк.

Ей нет никакого дела до того, чтобы устранить угрозу, которую представляет Ахмосе, — или по крайней мере, это не единственная её цель.

Я рычу и снова закрываю глаза. На лестнице уже слышны шаги. Сердце Ахмосе бешено бьётся, но он держится.

Приказываю ему отдать мне управление его конечностями, затем гашу ближайшие свечи и отступаю в самую глубокую тень.

Вскоре в полутьме появляются фигуры — не более чем силуэты на фоне окна. Трое. Крупнее Ахмосе, все облачены в белое иунктиев. В руках — длинные тонкие предметы, поблёскивающие медью. Они осматривают комнату, но тьма скрывает меня, и ближайший мужчина стоит ко мне спиной.

Мысли стремительно работают. Я вложил в Ахмосе лишь малую толику Воли — он с неохотой согласился на это как на экстренную меру для общения в первый день, когда мы оказались в доме Нетикрет, — но я также попросил его хранить одну из моих Витаэрий на случай, если ему придётся бежать через туннели мимо ядовитых туманов под Инфернисом. И я знаю от Кабра, что могу использовать юнктия для вложения Воли в предмет — независимо от того, прошёл ли тот через Колонны Авроры.

Я бесшумно шагаю вперёд, касаюсь ближайшего нарушителя за шею и через Ахмосе гармонически вливаю в него Волю.

— Отдай мне меч, — шепчу я голосом Ахмосе, звучащим странно в моих — его — ушах. — И защити меня.

Привычного ощущения связи нет, и на миг меня охватывает паника. Но ведь при обычном вложении я его тоже не чувствовал. Сейчас работает разум Ахмосе, а не мой.

Остальные уже оборачиваются, когда юнктий без колебаний протягивает мне клинок. Это сабля с изогнутым лезвием. Я не привык к подобному стилю, но хоть что-то.

Двое оставшихся иунктиев видят меня, однако я не даю им перейти в наступление; я ныряю и рублю по ближайшему, пока юнктий, которому я только что отдал приказ, с силой бросается на второго, и оба катятся по полу в яростном клубке мечущихся конечностей. Сквозь спину моего временного союзника вдруг проступает металл. Он продолжает бороться.

Дальнейшая схватка — нервирующая. Неловкая и почти беззвучная. Я медлительнее обычного — не привык к пропорциям и силе Ахмосе, — но иунктии не умеют драться. Тот, что против меня, делает прямой выпад без всякой хитрости; я вижу его заблаговременно, уклоняюсь и резко рублю по запястью. Рука и клинок падают на пол вместе.

Я быстро сближаюсь, не давая изувеченному человеку опомниться — лишь стон, — и вонзаю клинок снизу вверх, через рот в мозг. Тот оседает. Я не медлю: извлекаю саблю и, нагнувшись, со всей силы бью по иунктию, что катается по полу рядом. Бронза впивается в щёку, в глаз; он бьётся и стонет, я рублю снова — без искусства, лишь с намерением. На этот раз металл проходит насквозь. Тот падает и замирает.

Последний иунктий — тот, сквозь которого торчит клинок, — лежит на полу. Смотрит на меня снизу, наполовину отрубленная голова другого покоится у него на плече; в полутьме из раны сочится на удивление мало крови.

Я торопливо приказываю Ахмосе снова подчинить его. — Отвечай честно и полно. Есть ещё кто-то из ваших?

— Нет.

— Грозит ли мне ещё какая-нибудь опасность?

— Нет.

Я выдыхаю.

— Ахмосе, — произношу я в конце концов устами Ахмосе вслух, — я сейчас отпускаю управление. Скоро вернусь. Найди, где спрятаться, до тех пор. — Я направляю его руку с бронзовой саблей и вонзаю клинок последнему иунктию в ухо.

Я открываю глаза.

НЕТИКРЕТ НЕВЫНОСИМО НЕВОЗМУТИМА, ПОКА МЫ ВОЗВРАЩАЕМСЯ к её дому.

Кровь ещё пульсирует в такт гулкому биению сердца Ахмосе. Всё, на что меня хватает, — следить за движениями моего проводника, за его темпом, пока мы скользим сквозь толпу. Всё, на что меня хватает, — не выдать нашей анонимности и не обрушиться на неё с упрёками.

— Испытание, Сиамун. Просто испытание, — только и сказала она