Птица в клетке - Таис Сотер

— Что? Зачем он здесь?

— На нем был чип, так что я не знаю. Он сказал, что ему приказали следить и, если это будет необходимо, устранить.

— Ты в этом уверена? Неужели Альге может пойти на это?!

— В моей голове хранится много его тайн, — тихо напомнила я.

Алана, как и я, сразу поняла, что бежать бесполезно.

— Мы должны сообщить в полицию, — в отчаянии предложила она.

— Если полиция начнет копать, они могут узнать обо мне.

— Да если и так? Здесь нет рабства, и лучше работать на Космосоюз, чем умереть.

— В Космосоюзе нет рабства, но есть симарглы, которые убивают и похищают таких как я. Ты не думала, как скоро они выйдут на нас? Это не выход.

— Но мы не можем просто сидеть и ждать, пока случится что-то плохое.

Больничная дверь с легким шорохом отъехала в сторону, заставив нас вздрогнуть, и на пороге комнаты возник робот — местная больница экономила на медицинском персонале, заменяя медсестер ловкими, но не особо умными железяками. Их делали похожими на людей, что отталкивало меня, выросшую в Независимых мирах, где на человекоподобные механизмы, обладающие искусственным интеллектом, было табу.

— К вам посетитель, — сообщил робот. — Вы будете его принимать?

— Кто именно? — спросила я без особого интереса.

Вместо того чтобы ответить, робот включил запись. Встревоженный голос я узнала сразу.

«…Ты понимаешь, мне просто нужно убедиться, что с ней все хорошо… А? Я? Томас, ее друг…»

— Впусти его минут через десять, мне нужно обсудить кое-что с доктором Кронберг.

Когда за роботом закрылась дверь, я повернулась к ней, нервно ходившей по палате.

— Алана, могу ли я спросить тебя кое-что? Как знатока эсперов?

Она остановилась и удивленно склонила голову набок: я всегда избегала говорить об эсперах вслух, боясь, что нас могут подслушать. Но мой взгляд был настойчив, и она все-таки ответила:

— Конечно.

— Может ли пропасть дар после подобной операции?

— Ну, еще никому не удалось понять механизмы возникновения дара, как и узнать, какая именно часть мозга отвечает за телепатию и эмпатию. Но были случаи, когда после хирургического вмешательства… Стоп! Твой дар пропал?!

— Да, именно это я и хочу сказать. Я больше не эспер, все мои способности испарились.

— Но…

— Ты мне не веришь? — с напором спросила я. — Ни эмпатии, ни телепатии… больше ничего.

В этот момент я коснулась ее сознания, давая понять, насколько мои слова расходятся с реальностью.

Кронберг всегда хорошо соображала.

— Мне жаль, — сказала она. — Это, наверное, тяжело.

— Такая потеря для меня — большой удар. Не знаю, справлюсь ли я.

Боюсь, прозвучало несколько фальшиво. В глазах Аланы блеснула насмешка, но тут же пропала.

Я не знаю, что случилось бы на самом деле, если бы мои способности исчезли сами по себе. Возможно, я бы справилась с тем, что мир вокруг стал тусклым. А может, меня это уничтожило бы или свело с ума. Тем не менее изображать безумие на потеху лонгийцам я не собиралась. А вот притвориться, что пытаюсь вернуть дар, пусть и безуспешно… почему бы и нет? Даже если почти нет шанса, что мне поверят, стоило попытаться.

Возможно, тогда лонгийцы решат, что нет смысла меня убивать. Да, я кое-что знаю, но кто будет слушать простую нянечку с Вельхо? Вот эспера — другое дело.

Если Альге узнает о потере дара, я стану для него бесполезной. Эта мысль глухой болью отозвалась в груди. Но это было слабым эхом той боли, которую я испытала, когда догадалась, что он готов меня устранить.

Ничего, со временем страдания мои пройдут вместе с дурацким желанием его увидеть. Как глупа я была, думая, что Ядгар чем-то отличается от прежних моих хозяев. Такие люди, как он, всегда руководствуются только расчетом, а не чувствами.

За неделю, что я провела в больнице, Том посетил меня восемь раз — за день до ухода из клиники он забегал дважды, выспрашивая всякие глупости. Причину такого интереса поняла в день выписки: он собирался устроить вечеринку в мою честь.

Я уж и забыла, что в самом начале нашего знакомства Том спросил, когда у меня день рождения. Точную дату я не помнила, знала лишь приблизительно. Если бы я была на Лонге, она выпала бы на позднюю осень, что соответствовало весне на Вельхо. Я придумала число и месяц и сообщила Томасу. А он, оказывается, запомнил.

И через пару дней после выписки мне должно вроде как исполниться двадцать шесть.

Настроения праздновать не было, тем более я так и не узнала, собираются ли лонгийцы что-либо предпринять или нет. Но Алана неожиданно настояла:

— Мы не можем постоянно трястись от страха за свои жизни. Ты должна развлечься. Да и мне, если честно, не помешает. Можно даже пригласить месье Франсуа. Чем больше людей, тем веселее.

И я согласилась. В итоге гостей набралось две дюжины, что скорее пугало, чем радовало. Неужели у меня столько знакомых?! К счастью, мне ничего не нужно было организовывать — Том взял все на себя. А я, по его словам, должна была «просто благосклонно принимать поздравления и мужское восхищение».

Несмотря на скепсис, в свой день рождения я была необыкновенно взволнована, а три часа до выхода и вовсе провела у зеркала, доводя свой образ до совершенства.

Левая часть головы, выбритая перед операцией, уже покрылась короткими волосами, и теперь можно было не прикрываться платками, а щеголять странной прической: пряди на правом виске я тоже укоротила, а длинные волосы на макушке теперь забирала в высокий хвост, что, по мнению Тома, выглядело весьма дерзко. Мне хотелось и быть такой — дерзкой, смелой. И наряд я выбрала для этого подходящий — длинную юбку, но с такими разрезами, что она ничего не скрывала, и тоненькую маечку с открытым животом.

— Ты под топ хоть что-нибудь надела? — спросила Алана, пытаясь опустить маечку вниз. Потом, подняв глаза и увидев, что грудь от этого почти полностью обнажилась, тяжело вздохнула и бросила свои попытки. — Вижу, что нет.

— Не положено, — уверенно сказала я, прикидывая, не сильно ли просвечивает ткань на груди. Нет, в самый раз.

— Не знаю, то ли попросить Тома не отходить от тебя весь вечер, то ли убедиться, что он держится подальше. И биочип не успели обновить…

— Биочип? — рассеянно переспросила я, вертясь перед зеркалом.

— Противозачаточный. Твой старый, скорее всего, уже распался. Так что никаких близких контактов с Томом или Франсуа!

— А с Билли? — спросила я, глуповато хлопая накрашенными глазами. Мне показалось, или Алана скрипнула зубами?

— С каким еще Билли? У тебя что, еще один ухажер есть?