Маг-менестрель - Кристофер Сташеф

Когда Бонкорро заговорил, голос его прозвучал приглушенно:

— Да, могу, но только потому, что сейчас, когда ты говорил со мной... скажи, это ты сейчас открыл мое сердце для милости Божьей?

Призрак не ответил, но его глаза сияли радостью.

— Я смутно понимаю, — продолжал Бонкорро, — что Господь сделал все так, как было бы лучше для всех нас, что, не стань я сиротой, я не стал бы тем человеком, каким являюсь сейчас, и, наверное. Бог этого хотел почему-то, но, может быть, и для того, чтобы славно жилось народу Латрурии.

Ребозо, торчавший за спиной у короля, жутко вздрогнул.

— Да, я могу начать прощать его, — продолжал Бонкорро. — Хотя мне нужно будет как можно больше узнать о Его божественном плане, прежде чем я соглашусь. Но скажи мне то, что для меня имеет величайший смысл! Почему тебя убили?

— Ты ведь уже догадался почему, и догадался верно, — сказал призрак. — Как только мой убийца понял, что я вознамерился обратиться к Богу и обратить к Богу всю страну, если мне перейдет трон, он попытался не дать мне этого сделать. Около меня стали виться наемные убийцы...

— Конюх Ачерезе?

— Нет, не он. Ни в коем случае! Этот бедняга только лишь нашел мое мертвое тело — не он пронзил меня ножом! Нет, Ачерезе обитает здесь, в Раю, среди святых, ибо маленькие грехи его жизни были искуплены мучительной смертью и тем, что он до последнего мгновения был предан Господу!

— Вот и весь толк от твоих пыток, Ребозо, — буркнул Бонкорро, даже не оглянувшись через плечо на скрюченного канцлера, который дергался при каждом упоминании Бога. — Но Господь защищал тебя, отец?

— Да, — ответил призрак. — Но и я не оплошал. Я был бдителен, я истязал себя бессонными ночами и многих убийц остановил сам — когда делал обманное движение, а когда и встречал смертоносный удар выставленной для защиты рукой. Такому учишься, вырастая при дворе, где кипят интриги.

— Верно, — негромко проговорил Бонкорро. — Этому учишься.

— И тебе пришлось поучиться, сынок. Когда твой канцлер понял, что и ты тоже собираешься стать реформатором, он послал убийц охотиться за тобой, но ты оказался для него слишком крепким орешком, а твое волшебство не подпускало к тебе убийц.

Вот теперь-то Бонкорро развернулся и посмотрел на Ребозо. Тот вскочил, раскинул руки, потом выставил их перед собой, готовый защищаться.

— Ваше величество, нет? Это все ложь! Признаюсь, я действительно поначалу подсылал к вам... у... убийц, но когда я понял, что вы не собираетесь ударяться в религию, то я им сразу сказал, чтобы они убирались! Потом я только старался вас соблазнять, портить роскошью, показывать вам разные восторги, радости власти, буйства и веселья!

— И многого добился, не так ли? — Бонкорро взглядом сверлил старика насквозь.

— Да, покуда не притащился этот меровенсский заклинатель! — выкрикнул Ребозо. — И мне не было нужды пытаться убить вас!

— Да, зачем же... — хмуро кивнул Бонкорро. — Я слушал тебя. Я не устоял перед искушением и завел гарем! Я узаконил проституцию и тем самым повел женщин к гибели! О, ты славно нес службу у своего повелителя, Ребозо, но я уже начинал догадываться, что твой повелитель не я! — Король обернулся к призраку. — Кто убил тебя, отец?

— Нет, сын мой! — Призрак предостерегающее поднял руки. — Я не хочу, чтобы ты пытался отомстить за меня! Эта дорога ведет в Ад!

Бонкорро с минуту смотрел на призрака, прищурившись. Затем он проговорил:

— Совет твой мудр — мстить я не стану! — Между тем король расправил плечи и приподнял подбородок с такой гордостью, какой никогда не выказывал его отец. — Но я король, а ты королем никогда не был, и я обязан судить по справедливости, чего ты никогда не делал! Скажи мне во имя справедливости: кто убил моего деда? Кто убил тебя?

— Как это он может знать, кто убил вашего дедушку? — заверещал Ребозо, дрожа с головы до ног. — Он тогда уже был мертв!

— Мертв, но в Раю, хотя святые не всеведущи, им дано знать намного больше, чем живым. Верно, отец? Знаешь ли ты без тени сомнения, кто убил моего деда?

— Знаю, — признался Касудо. — Тот же, кто убил и меня, когда понял, что меня не подкупишь и не возьмешь соблазном, он не знал, что еще неделя, и я лишусь милости Божьей. Он убил короля Маледикто, когда узнал, что тот исповедуется в грехах, а потом стал плакать о нем громче всех.

— Но кто же он?! — вскричал Бонкорро, и в голосе его зазвучала сталь. Это более не был сын, говорящий с отцом, — это был просто один мужчина, говорящий с другим.

— Увы! — воскликнул призрак. — Это единственный человек, которому более других доверял и твой дед, и ты сам...

— Ты лжешь, мерзкий призрак! — взвыл Ребозо и замахнулся посохом.

— Это был канцлер Ребозо! — прокричал призрак.