Желание - Трейси Вульфф

– Грейс, перестань, – говорит дядя Финн, и его голос – и глаза – ясно дают мне понять, что я зашла слишком далеко.

Но мне плевать. Я сыта по горло этой женщиной и ее ложью, сыта по горло этим чертовым миром, где все, у кого есть власть, ради своей выгоды готовы уничтожить любого.

Она с яростью смотрит на меня.

– Ты всего лишь наивное, наивное дитя.

– А ты еще более наивная женщина. – Я так же зла, как и она, но моя ярость – это дикий зверь, бьющийся внутри моей грудной клетки, требующий, чтобы я выпустила его на волю. Чтобы я сдалась и перестала держать его в узде. И я хочу это сделать, хочу так, как никогда ничего не хотела, но я знаю – это ничего нам не даст. Поэтому я делаю глубокий вдох и холодно говорю: – Что ж, так тому и быть. Делай, как знаешь, Нури. Защищай кого хочешь, заходи в своей слепоте так далеко, как тебе угодно. Но не беги ко мне, чтобы пожаловаться, когда твой гнусный союз с Сайрусом выйдет тебе боком. Потому что так оно и будет. Пусть мне только восемнадцать лет – пусть я наполовину человек, – но мне хватает ума понять, что тебе уже пришел конец. Просто ты еще этого не знаешь.

– Ты только что окончательно утратила мою поддержку, – шипит она.

– А ты – мою, – рявкаю я. – И что-то подсказывает мне, что моей поддержки тебе будет не хватать куда больше, чем мне твоей.

Секунду мне кажется, что она сейчас взорвется. Но тут она делает глубокий вдох и поворачивается к моему дяде.

– Тебе есть что сказать по этому поводу?

– Только одно – не пройдет и часа, как с Кругом свяжется мой адвокат, – говорит дядя Финн.

– А как насчет тебя? – спрашивает Нури Хадсона. – Ты хочешь что-то сказать, прежде чем тебя увезут?

Он делает вид, будто думает, затем качает головой.

– Да нет. Грейс уже все изложила предельно ясно. – Он улыбается мне. – Хорошая работа.

Нури ощеривается, и я, пожалуй, еще никогда не видела ее настолько похожей на дракона.

– Уведите его, – приказывает она своим гвардейцам, затем опять поворачивается к Хадсону. – Ты сдохнешь, прежде чем выберешься из этой тюрьмы.

Хадсон глядит на меня, и на мгновение в его глазах мелькает нечто, разбивающее мне сердце. Но тут он поворачивается к ней с насмешливой улыбкой и говорит:

– Мне не впервой.

Мое сердце бьется чаще, когда гвардейцы волокут его прочь, потому что – как и тогда, когда мы прибыли ко Двору Вампиров – кандалы на его ногах так туги, что он едва может идти. Едва может делать хоть что-то.

Я смотрю ему вслед и обнаруживаю, что остальные мои друзья присоединились к растущей толпе… и их лица выражают такую же ярость, какую испытываю я сама. Кроме Джексона, он выглядит опустошенным. И как бы мне ни хотелось остаться здесь, как бы велико ни было мое нежелание делать то, что я собираюсь сделать, я знаю – выбора у меня нет. Сейчас или никогда.

– Подожди, – говорю я Нури.

Она демонстративно игнорирует меня, даже не смотрит в мою сторону, что неудивительно. Но это не значит, что я ей это спущу.

– Я его пара! – говорю я так громко и четко, что мои слова эхом отдаются от деревьев, оглашают поляну. – У меня есть право остаться с ним, есть право не разлучаться с ним.

Она резко поворачивается ко мне.

– Ты хочешь отправиться в тюрьму? – Она произносит это таким тоном, будто, по ее мнению, у меня что-то не в порядке с головой.

Дрожь в теле так сильна, что я не могу сказать, что так уж с ней не согласна. Но я уже увязла во всем этом слишком глубоко, чтобы идти на попятную. Впрочем, я бы не передумала, даже если бы это было не так. Слишком много всего завязано на мне.

– Я хочу остаться со своей парой, – говорю я.

– Грейс, нет! – Дядя Финн бросается вперед, становится между Нури и мной. – Есть и другие пути…

Пути не делать того, что я должна сделать. Но ему я этого не говорю – я просто не могу сказать, чтобы не дать подсказку Сайрусу и его союзникам.

– Все будет хорошо, – говорю я дяде, быстро обнимаю его и незаметно кладу камень с руной моего отца ему в карман. – Отдай мою руну Джексону и скажи ему, чтобы он держался, что я вернусь. Мэйси все тебе объяснит. Послушай ее.

– Так тому и быть. – Нури поворачивается к своим гвардейцам. – Вы слышали ее. Взять горгулью.

И моя жизнь меняется. Опять.