Желание - Трейси Вульфф

Мы делаем еще две остановки, каждая из которых по-своему так же страшна, как первая, пока она не заводит меня в еще один темный коридор. Он длиннее остальных, и я начинаю надеяться, что все процедуры приема уже позади, но тут она вводит меня в еще одну комнату.

У меня екает сердце от страха перед тем, что может меня ждать.

Оказывается, это связано с оформлением, потому что в комнате полно рабочих столов и картотечных шкафов. Наверное, это должно успокоить меня, ведь так выглядит любое официальное учреждение, и, возможно, я бы успокоилась, но все это помещение похоже на декорацию к фильму ужасов… а существа, сидящие за столами, наводят еще большую жуть.

Восемь рабочих столов поставлены в два ряда. Ноутбуки и держатели для папок должны бы придавать этому месту заурядный вид, но черные стулья с заостренными спинками выглядят как части ночного кошмара… как и здешние существа.

Я никогда еще не видела таких страшных созданий. Может быть, это зомби? – думаю я, глядя на их серую полупрозрачную кожу, на их желтые глаза. Или они есть что-то более жуткое?

У них впалые щеки, длинные седые волосы, которые кажутся сальными, а пальцы кончаются двухдюймовыми, острыми как бритва когтями, зловеще стучащими по клавишам ноутбуков.

– Садитесь, – слышится шелестящий шепот, хотя я не могу понять, откуда он донесся. Женщина командует:

– Идите к первому столу справа. Это последний этап.

– Последний этап чего? – спрашиваю я, надеясь немного оттянуть время. Все внутри меня восстает при мысли о том, что мне придется сесть перед одной из этих тварей, кем бы они ни были.

– Приема, – отвечает она, прищурив глаза, и это первый вопрос, на который она дала ответ после вопроса об обетном кольце. Судя по ее виду, он станет последним.

Когда я не двигаюсь с места, она подходит и приказывает мне пошевеливаться, на сей раз предостерегающе высовывая язык. Я едва удерживаюсь от крика, когда вижу, что он у нее раздвоенный… и черный.

Я иду к указанному столу, не зная, что хуже – похожий на мертвеца малый за столом или эта дама-змея. Мне очень страшно.

Не успеваю я дойти до стола, как дверь открывается и входит Хадсон в сопровождении мужчины в черном костюме и темных очках, очень похожего на мою провожатую.

– Грейс! – говорит он, и в его голосе звучит несказанное облегчение.

Он одет в такую же черную тюремную робу, как и я – хотя он выглядит в ней лучше, чем я, я в этом уверена, – но сейчас его обычно безупречный помпадур стоит дыбом. На левой щеке чернеет мазок сажи, костяшки пальцев ободраны.

– Я в порядке, – говорю я, инстинктивно подаваясь к нему.

Но между нами тут же встает женщина, которая привела меня сюда, она опять на мгновение грозно высовывает свой раздвоенный язык и приказывает:

– С-с-садитесь. – Ее тон не допускает возражений.

И я спешу к первому столу справа, за которым сидит малый, похожий на жуткого мертвеца.

Хадсон садится недалеко от меня, и вид у него спокойный, хотя и неопрятный. Когда я наконец встречаюсь с ним взглядом, он ободряюще улыбается, чуть заметно кивает… и это немного успокаивает меня. А когда пару минут спустя в комнату входит Флинт с еще более пышной прической афро, чем обычно, из-за действия адских ветра и огня, мы оба вздыхаем с облегчением.

Когда Флинт садится, женщина с раздвоенным языком исчезает, как и двое мужчин, сопровождавшие Хадсона и Флинта. Когда они уходят, мы все немного расслабляемся, потому что те, кто сидит за столами, хотя и выглядят жутко, похоже, просто выполняют свою работу.

– Ты в порядке? – спрашивает Хадсон Флинта, когда дверь закрывается за женщиной с раздвоенным языком и двумя мужчинами.

– Да. А ты?

Он кивает, и то же самое делает Флинт.

– Что с нами случилось? – шепчу я. – Хадсон, ты сумел, ну ты понимаешь… позаботиться о своих кандалах?

Хадсон качает головой, глядя на свои руки.

– Мне еще не доводилось видеть таких браслетов. Я не знал, какую из рун нужно убрать.

– Это место такое чудное, – добавляет Флинт. – Я тут подумал и понял: пламя было нужно, чтобы уничтожить любую магию, которая попала в тюрьму вместе с арестантом и которую браслет не смог нейтрализовать.

– А сканер в последней комнате нужен для того, чтобы нас опознать в случае чего, – говорит Хадсон.

– Да, я тоже так подумал, – говорит Флинт, откашлявшись. – А для чего было нужно остальное, я не знаю.

Мы замолкаем на несколько минут, но я вижу, что у Хадсона и Флинта что-то на уме, потому что они переглядываются, что окончательно выбивает меня из колеи, что сейчас совершенно некстати.

– Кто были эти люди? – спрашиваю я, почти боясь услышать ответ. – Ее язык…

– Это василиски, – мрачно отвечает Флинт.

– Василиски? – повторяю я, чувствуя, как меня охватывает ужас.

– Молчать! – рычит один из чиновников, и от его рыка даже Флинт закрывает рот.

Текут долгие минуты, и единственные звуки в повисшем молчании – это зловещий стук ногтей по клавишам ноутбуков. Это действует мне на нервы – и не мне одной: Флинт качает ногой, а Хадсон постукивает средним пальцем по большому.

Наконец, когда напряжение становится невыносимым, Флинт спрашивает чиновника, который занимается им:

– Что теперь?

Чиновник, не отрывая глаз от экрана своего ноутбука, говорит скрипучим голосом:

– Теперь мы выделим вам камеру.

– Вместе с Реми? – спрашивает Флинт.

Чиновники многозначительно переглядываются – и Хадсон определенно это замечает. Его взгляд становится настороженным, он вытягивает ноги перед собой и откидывается на спинку своего стула.

– Я тоже хочу к Реми. Это по мне.

Я недоуменно смотрю на Флинта, но он только пожимает плечами – что кажется мне странным, поскольку именно он заговорил об этом самом Реми, кем бы он ни был.

– О, и раз уж вы подыскиваете нам камеру, то мы надеялись получить комнату с видом на море, – шутит Хадсон. – Ведь Реми это нравится, не так ли?

– Лучше бы вам следить за языком, – шепчет чиновник, занимающийся мной, скребя ногтями по столу. – У Реми крутой нрав.

Брови Хадсона ползут вверх при подтверждении того, что Реми существует. Это явно грозный малый, раз чиновники считают, что им нужно предостеречь нас.

– Он ожидает ее, – слышится громовой голос из тени в глубине комнаты.

Я вздрагиваю еще до того, как его обладатель выходит на свет, потому что я не подозревала, что там кто-то есть. Однако когда он выступает, все внутри меня замирает. Потому что по сравнению с этой тварью все прочие здешние существа кажутся похожими на мягкие игрушки.