Его кошмарная невеста - Мстислава Черная

Из обычных аптек слабо тянуло грозой — именно так для меня пахло благословение Света, которое обязательно должно быть в каждом продаваемом снадобье. Мне повезло через три квартала. Грозой из стоящей на углу аптеки тоже тянуло, но не так сильно. Есть и не одобренные жрецами зелья, иными словами зелья запрещённые. Я обошла аптеку, грохнула кулаком по замку. В отличии от трактирной, аптечная дверь даже не дрогнула, а я обзавелась занозой. Выдернув, крошечную щепку, я придирчиво рассмотрела место укола.

— Траш! — выразилась я.

Во-первых, «заживает» от слова «жизнь», мне это не грозит. Все полученные в шкуре дыры останутся со мной либо до возвращения в могилу, либо до возрождения, и я пободаюсь за второй вариант. А впредь стоит быть осторожней. Большую часть повреждений можно скрыть одеждой, но, увы, далеко не все.

Во-вторых, щепка мне в руку вонзилась на простая, а отравленная. Тяжёлая дверь открылась. Плотно сбитый крупный мужчина, больше похожий на матёрого воина, но никак не аптекаря, окинул меня цепким взглядом.

— Чё надо? — грубо спросил он.

— Капли, меняющие цвет глаз.

— Нет у меня такого. И шла бы ты отсюда, не то страже сдам, — он попытался захлопнуть дверь.

Я поставила ногу и перехватила створку пальцами.

— Страже ты меня не сдашь, потому что неблагословлёнными зельями торгуешь только так. Ну не будь букой, продай. Хочу невыразительные карие глаза.

— Невыразительные? — зацепился за подсказку аптекарь.

Да, бука, я не за красотой пришла, я тоже незаконным балуюсь. Сам факт моего существования одна сплошная незаконность. Аптекарь ненадолго задумался и решился:

— Жди здесь.

Я кивнула.

Через пять минут мужчина вынес флакон, цену назвал вполне приемлемую. Надуть решил? Зря. Я резко подалась вперёд, выхватила флакон из его пальцев и, пока он осознавал случившуюся перемену положений, сорвала крышку, понюхала, лизнула и широко улыбнулась:

— Бука, я сейчас это фуфло в глотку тебе залью. И не думай, что яд с двери тебя от меня спасёт. Ну! Аптекарь побледнел и испарился. Вернулся в считанные секунды, вручил другой пузырёк.

— Оно? — лениво поинтересовалась я, придирчиво рассматривая мутную жидкость на свет.

— Оно.

Не врёт. Я удовлетворённо кивнула:

— Ладно, живи, ведь скоро мне потребуется добавка.

Аптекарь сглотнул. Я отдала ему озвученную ранее сумму, послала воздушный поцелуй и, весело насвистывая, удалилась.

До вечера я закончила с покупками. Можно сказать, я почти готова к штурму дворца. Осталось привести себя в порядок, но перед этим меня ждёт ещё одна ночная вылазка. Тьма выполнила обещание своеобразно: чтобы скрыть свою сущность от жрецов, я должна спуститься в колодец. Пояснять богиня ничего не стала, отделалась туманным «разберёшься, ты же не совсем глупенькая». То есть дурочка, но с надеждой на поумнение. Я вздохнула.

Дорожную сумку, заметно потяжелевшую от резко возросшего количества вещей, я отнесла на крышу пустующего особняка и припрятала у трубы. Схрон откровенно скверный, но на пару часов сойдёт. Сомневаюсь, что найдётся вор, которому приспичит прямо сейчас пошарить именно на крыше, но если такой объявится — ему же хуже. Заодно я перегнулась через край и заглянула в трубу, кроме покрытой гарью кирпичной кладки ничего не увидела. Спускаться не стала — всему своё время.

Я быстро сползла по стене вниз, уже запомнила, за какие выступы цепляться, мягко спрыгнула с метровой высоты и нырнула под прикрытие сада. Я уже собиралась махнуть через забор, когда услышала шум. Не поняла юмора. Пришлось вернуться и забраться под куст из неколючих и раскидистых. На западе догорает закат, в саду темно. Единственное, что может выдать меня — белая кожа. Но если ладони спрятать под себя, а лицо прикрыть волосами — не рассмотрят. Я замерла, даже дышать прекратила.

Над крыльцом вспыхнул фонарь. Значит, хозяин явился. Не мог попозже?! Вообще-то у меня планы на особняк! Хотела забраться и попользовать ванную…

В круг света шагнул светловолосый мужчина, пышная русая волна мягко обрамляла чистое открытое лицо. Я оценила подтянутую фигуру, кинжал в неприметных ножнах, оружие явно не для красоты, им умеют пользоваться. Одежда дорогая, но не вычурная. И пахнет от мужчины приятно — хвоей, лесом. Хотя какой он мужчина? Юнец ещё, лет двадцать пять, не больше. Даже щёки по- детски пухлые. Не красавец, но вполне привлекательный и в моём вкусе. Особенно мне понравились золотисто-карие глаза и полные губы. Я даже облизнулась. Мальчик-золото. На котёнка похож. Или рысёнка. Да, скорее лесной зверь, красивый, гибкий, умеющий и мурлыкать, и убивать. Впервые с начала моей нежизни я подумала о солнце без раздражения: представила, как лучи дневного светила заиграют в волосах Рысёнка, как осветится его лицо.

— Господин, ведь не прибрано. Нельзя же так, — пробормотал слуга, вынося из экипажа багаж. Пробормотал настолько тихо, что услышала только я.

Рысёнок отпер дверь и вошёл в дом. Я расслышала его неторопливые шаги. Осматривается? Скорее всего.

— Господин, — на сей раз слуга говорил довольно громко, — негоже в грязи да пыли ночевать. В гостевой бы дом, а уж с утра бы я девок нагнал, всё отмыл, отчистил.

— Рамс, не ворчи, — откликнулся Рысёнок.

Слуга забубнил тише. С переносом вещей он управился за три ходки, дверь закрылась, щёлкнул замок и я тихо выдохнула:

— Траш!

Какой к Тьме Рысёнок? Какое солнышко? Что вообще это было? Донельзя ошарашенная, я выползла из-под куста.

Стоять в саду столбом не стоило. Я, пригнувшись, добралась до забора и быстро преодолела препятствие. Пока шла к колодцу, думала о Рысёнке. Приложило меня знатно. Мёртвую симпатичные мальчики должны волновать исключительно в роли закуски. В Рысёнке я тоже чувствовала жизненные силы, и я не прочь их выпить до последней капли, но смотрела я на него не как на еду, не как на человека, волею случая попавшегося мне на пути, а как на привлекательного мужчину. Найти этому объяснение я так и не смогла. Успокоилась, ответив на главный для себя вопрос: если понадобится, я смогу его уничтожить? Да. На этом и закончу.

Я перегнулась через бортик колодца, всматриваясь в глубину. Воду отсюда никто не черпает, давным давно в домах, даже не самых богатых, трубы и краны. Из колодца ожидаемо пахло болотом, тянуло сыростью и затхлостью.

Пришлось разуваться и раздеваться, прятать одежду и лезть. Колодец… У богини специфичное чувство юмора. Я повисла на руках, расставила ноги пошире и упёрлась в стенки колодца. Шершавые, заразы. Мне удалось удержаться за счёт ног, и я рискнула отпустить бортик. Живая я бы такой финт не провернула, упала бы. Я упёрлась в стенки ладонями и начала медленный спуск. Медленно-медленно я по шажочку продвигалась вниз, часто останавливалась, чтобы не пропустить нечто, ради которого Тьма меня сюда отправила. Увы. Я спустилась до самой воды, так ничего и не поняв, и решительно нырнула. Наверное, именно бултыхания в мутной жиже мне для счастья не хватало.