Работа для ведьмака - Наталья Алексина

— Слушай, я сейчас палец себе проколю, если не умолкнешь, — беззлобно буркнул Милкот.

— Кто я, чтобы запрещать людям колоть собственные пальцы? — согласился ведьмак, а потом огляделся. — Только подожди.

Он аккуратно пододвинул раненого, осмотрел постель, а потом лег рядом и прикрылся одеялом.

— Все, коли! — махнул он рукой.

Милкот вместе с солдатом замерли и долго не моргали.

— Прекращай балаган, — пробурчал, в конце концов, сержант. — К тебе пришли.

— Ко мне? Кто?

— Бабы. Пускать на заставу не велено.

— Там же снег, — сказал ведьмак, вставая с постели. — Как они пришли?

— Они прикатили на санях. Сразу за королевским чиновником. Он с магом приехал, дорогу чуть подчистил.

Королевского чиновника, которого последние дни ждала Харт и о котором упомянул Милкот, они встретили почти на пороге дома. Высокий, припорошенный снегом мужчина говорил с Неей и не обратил на них внимания, впрочем, как и лейтенант.

Без лишних вопросов ведьмака довели до тяжелых ворот, где настежь была открыта небольшая дверь. Двое солдат что-то с удовольствием рассказывали женщинам, видневшимся в проеме. Слышался смех, который не оборвался, даже когда к ним подошел Милкот.

— А ну по местам! — гаркнул сержант. — Кто в дозорной башне должен быть, а?!

— А сам-то ты чего не при деле? — с усмешкой спросил крепкий солдат с седой бородой.

— У меня приказ, — ответил Милкот, не уточняя, какой приказ, но строго поддал одному из солдат, и тот поплелся в башню.

— На меня не смотри, я сегодня в караулке, — улыбнулся седобородый выглядывающей из проема женщине. — Вот, не пускаю подозрительных личностей, понимаешь ли.

— Эрхен, умолкни. — Милкот чуть отодвинул его и обратился к женщинам. — Ну, привел я ведьмака. И зачем он вам?

Сержант от любопытства даже вытянул шею, а две деревенские бабы расступились и пустили вперед укутанную в тулуп и несколько платков грузную девушку.

— Да вот, рожать ей, а знахарка слегла, — ответила старшая.

— Пойду-ка я. — Эрхен вдруг перестал улыбаться и бочком начал отступать к караулке.

— Стоять! — поймал его за локоть Милкот. — Ведьмак сейчас бахнется в обморок от рожающей бабы, мне одному его волочь?!

— Так если бахнется, оставь здесь. Потом-то он очухается и как раз роды примет. — Эрхен усмехнулся и постарался пройти мимо сержанта, но Милкот держал крепко.

Никто не увидел, как Эзра побледнел. Он вдруг представил, что его ждет, и решил падать в обморок, не дожидаясь родов.

Слишком хорошо помнил телящуюся корову и сейчас считал, что лучше сразу прикинуться бесчувственным.

Тогда в коровнике он как по команде упал после первого «му-у-у», можно сказать, загодя. На тот момент ни капель крови, ни теленка еще не было. Но потом его хорошенько встряхнули крепкие руки деревенской женщины, и он сразу прочитал три заговора. Для женщины, которая его трясла, для коровы, которая истерично мычала, и финальный для теленка, которого никто не видел. Ну а потом сразу ушел во второй обморок, потому что все же увидел кровь.

— Ты так не волнуйся, корова помычит и перестанет, — как только он пришел в себя, сказала Бирна, старшая из женщин.

— Так я и не волнуюсь, — пояснил Эзра. — Я сопереживаю.

Почему-то все думали, что он нервничает, когда видит кровь. На самом деле ведьмак не успевал ничего сообразить. Видел и спустя несколько секунд, иногда минут, падал. И в таких ситуациях лучше подтянуть тюфяк, на который приятно опрокидываться, чем объяснять все тонкости его отношений с кровью.

Эзра с Бирной хорошо сработались. В нужный момент женщина хлопала его по щекам, он приходил в себя, успевал кое-что шепнуть, чтобы успокоить животное, и теленок, вопреки всему, появился на свет. Действительно плохо было, лишь когда пришлось засунуть руки…

Куда именно, ведьмак сразу же решил не вспоминать. Вокруг не было ни одного тюфяка, чтобы предаваться обморокам.

— Эзра, мальчик! — растолкала всех та самая Бирна и шагнула к нему из двери. — Не слушай ты этих. Я сама тебя куда надо оттащу. Ты помоги только.

— Осторожнее, я слишком люблю, когда женщины носят меня на руках. — Ведьмак улыбнулся Бирне, а она покачала головой и сразу потянула его к караулке.

Милкот опешил от такой наглости, а женщина уже втолкнула в кабинку Эзру, а за ним и полнотелую девушку, да и закрыла дверь. Ведьмак удивленно обернулся. Ни из одной щели теперь, кажется, даже не дул ветер. С той стороны кто-то основательно перекрыл выход. Он задумчиво перевел взгляд на румяную девушку, с любопытством разглядывающую его.

В тесной караулке, где был всего один стул слева от входа и окошко для проверки документов напротив двери, ужасающе пахло дешевым табаком. И девушка не выдержала, зажала нос. Эзра со вздохом усадил ее и открыл то самое окошко.

— Хочу заранее кое-что прояснить, — начал он, стягивая варежки. — Я не повитуха и роды принимать не умею. Все, что я могу, — это произнести несколько заговоров для улучшения самочувствия. Могу дать зелье, чтобы немного облегчить боль. Но вообще, лучше бы ты рожала дома. Здесь полно слабонервных мужчин, и это я не о себе. И вряд ли лейтенант пустит вас в дом коменданта.

— Господин ведьмак, я рожать пока не собираюсь, — ответила румяная девушка, смотря на Эзру чистыми голубыми глазами.

— Хорошо. А зачем же…

— Мне бы мужа.

— Хм, а может, все-таки начнем рожать? — с заминкой предложил ведьмак, полагая, что раз в каморке только он, то и в мужья загребут его.

Девушка удивленно моргнула и как-то сразу пригорюнилась. А Эзра физически не переносил грустящих женщин, потому спросил:

— А отец ребенка в мужья не хочет?

— Не знаю, — всхлипнула девица и замолчала.

Ведьмак ждал почти минуту, но девушка просто сидела, опустив голову.

— Зелий для появления мужей, к сожалению, пока не придумали, — произнес ведьмак в конце концов.

Девушка кивнула, что-то обдумывая, а Эзра решил, что даже если она не начнет рожать, стоит подгадать момент и улизнуть. И ни в коем случае не падать в обморок, а то мало ли что думает беременная женщина, видя бессознательного мужчину.

Вообще, к нему пока ни разу не приходили дамы в положении и тем более не приходили за мужьями. Было дело, когда одна из самых вредных сотрудниц отца попросила приворот. И он честно дал той не слишком красивой дамочке самогон. К тому же в инструкции написал адрес магазина, где продают самый лучший вяленый окорок. И рекомендовал все это подавать объекту ее страсти при приглушенном свете. Не сработало, его обвинили в несостоятельности, а самогон признали отравой, а не зельем. Он не стал пояснять женщине, что даже если бы существовало приворотное зелье, ей бы оно не помогло. Там, где не выручило спиртное, едва ли спасут разговоры по душам.