Легенда - Мари Лу

Ранний вечер. Я бреду по улицам между секторами Эльта и Уинтер, прохожу мимо озера, затерявшись в толпе людей. Раны все еще болят. Я по-прежнему ношу армейские штаны, которые дал мне хозяин дома, а перебинтованный бок и руку скрываю под тонкой рубашкой, найденной Тесс в мусорном контейнере. Мои волосы надежно спрятаны под кепкой. К своей сегодняшней маскировке я добавил повязку на левом глазу. Ничего особенного. Среди этого моря «синих воротничков» полно работников с производственными травмами.

Меня окружают знакомые звуки: торговцы вареными гусиными яйцами, пирогами и хот-догами со свининой расхваливают товар перед прохожими. Продавцы продуктовых и кофейных магазинов стоят в дверях, пытаясь привлечь покупателей. Мимо с грохотом проезжает старая машина. На озере, аккуратно обходя водяные турбины, установленные по краям, пыхтят теплоходы. Береговая система предупреждения о наводнениях молчит, лампы не горят. Работники вечерней смены плетутся домой. Время от времени девушки обращают на меня внимание и краснеют, когда я смотрю на них. Некоторые районы заблокированы. Их я обхожу стороной. Такие районы солдаты пометили как зоны карантина.

Звучит клятва. Я бросаю взгляд наверх на громкоговорители, прикрепленные к крышам зданий. Они потрескивают, отчего голоса звучат искаженно. На больших экранах останавливают рекламу и предупреждения ФБР о нападениях повстанцев Патриотов, чтобы показать изображения нашего флага. «Клянусь в верности флагу великой Американской республики, нашему Президенту, нашим славным штатам, сплоченности против Колоний и нашей скорой победе!»

Прохожие останавливаются. При упоминании Президента мы все отдаем честь по направлению к столице. Я шепотом произношу клятву, но замолкаю на последних двух фразах, когда полицейские уже не смотрит в мою сторону.

Клятва заканчивается, и жизнь возобновляется. Я выбираю китайский бар, покрытый граффити. Хозяин, который стоит в дверях, широко улыбается мне — у него не хватает нескольких зубов — и проводит меня внутрь.

— Сегодня у нас скидки на пиво «Циндао», — говорит он. — До шести часов.

Хозяин нервно стреляет взглядом по сторонам. Наверное, другие торговцы в городе его скидки не одобряют. Должно быть, он уже давно не в состоянии выплачивать налоги государству, раз готов идти на такой риск.

Я благодарю хозяина и прохожу внутрь.

Темно. В воздухе пахнет табачным дымом, жареным мясом и газовыми лампами. Я пробираюсь сквозь нагромождение столиков и стульев — по дороге прихватываю еду с тарелок беспечных посетителей и прячу под рубашку, — пока не достигаю барной стойки. Большой кружок посетителей за моей спиной веселится, наблюдая за чьей-то схваткой. Они поступают благоразумно, устраивая бои днем, а не вечером, когда полиция ходит по барам и арестовывает игроков. Ведь нелегальный игровой бизнес не приносит прибыли в казну Конгресса. Однако иногда игрокам везет, и полицейские принимают их выигрыши в качестве взятки.

Девушка-бармен не интересуется, сколько мне лет. Она даже на меня не смотрит, только спрашивает:

— Что будешь?

Я мотаю головой и отвечаю:

— Просто воды, пожалуйста.

Позади слышатся громкие крики: кто-то из борцов проиграл.

Барменша окидывает меня скептическим взглядом, который тут же устремляется к повязке на глазу:

— Что случилось с твоим глазом, парень?

— Несчастный случай на террасе. Я пас карликовых коров.

Лицо барменши выражает отвращение, но, кажется, я ее заинтересовал. И она перестала обращать внимание на мой внешний вид.

— Какая жалость! Уверен, что не хочешь пива? Должно быть, рана все время болит.

Я мотаю головой:

— Спасибо, милая, но я не пью. Предпочитаю оставаться трезвым.

Барменша мне улыбается. Она довольна мила, в мерцающем свете ламп сияют ее мягко растушеванные зеленые тени. Короткие черные волосы. Татуировка в виде виноградной лозы струится вниз по шее и исчезает в вырезе рубашки с корсетом. На шее висят грязные очки: возможно, они служат защитой в случае потасовок в баре. Мне немного жаль. Не будь я занят сбором информации, я бы поболтал с этой девочкой и уговорил на поцелуй или три.

— Тогда что же ты будешь? — спрашивает она. — Просто решил завалиться сюда и разбить пару женских сердец? Или ты дерешься? — Девушка кивком указывает на людей за моей спиной.

Я улыбаюсь:

— Это я оставляю тебе.

— С чего ты решил, что я дерусь?

Я киваю на ее руки, покрытые шрамами, и синяки на кистях. Губы девушки медленно растягиваются в улыбке.

Я пожимаю плечами:

— Чтобы меня поймали на одном из таких рингов? Нет. Я просто прячусь от солнца. А ты вроде хорошая компания. Конечно, если у тебя нет чумы.

Расхожая шутка. Девушка смеется и наклоняется через стойку.

— Я живу на окраине сектора. Там безопасно.

Я тоже наклоняюсь к ней.

— Тогда тебе повезло. — Теперь я говорю серьезно. — Двери моих знакомых недавно пометили крестом.

— Сочувствую.

— Я хочу кое-что спросить, просто из любопытства. За последние несколько дней ты слышала о человеке, у которого имеется противочумная вакцина?