Маг при дворе ее величества - Кристофер Сташеф

Мэт отбарабанил:

— Я вывел, что Астольф узурпировал трон полгода назад при помощи Малинго. Народ не чувствует себя осчастливленным, иначе Астольф не держал бы в городе солдат. И есть кучка баронов, которые хотят свергнуть Астольфа и Малинго и ведут что-то вроде партизанской войны.

Стегоман кивнул.

— Краешек ты ухватил. Но кого хотят бароны посадить на трон?

— Вот тут краешек обрывается, — с сожалением признался Мэт. — Полный пробел. Кого же они хотят — или хотели?

— Вернее все же «хотят», — отвечал дракон. — А если говорить про «хотели», то это был король Каприн Четвертый. Его придворный маг скончался, будучи в преклонных летах, а пока он подыскивал себе другого, Малинго повел Астольфа с его солдатами на Бордестанг. Сражение было коротким, но кровавым, и король Каприн в нем погиб.

— А как же насчет «хотят»? Я про баронов. Кто у них теперь? Какой-то новый маг? Может, именно он и вызвал меня сюда?

— А ты точно метишь, — сдержанно сказал Стегоман. — Малинго не может обезвредить баронов, а те не могут продвинуться ни на пядь к Бордестангу. Ты хорошо разгадываешь рифмованные загадки.

Мэт вспыхнул.

— Значит, мы имеем всего лишь хрупкое равновесие. У Астольфа и Малинго — трон, у баронов — народ и изрядные земельные владения. Силы у сторон, я полагаю, примерно равные. Чтобы нарушить равновесие, надо ввести неожиданный фактор — меня, — и возок опрокинется.

— Угу, — подозрительно буркнул дракон, — но кому это больше всего на руку?

— Баронам, — не задумываясь, выпалил Мэт. — Все, что может сдвинуть дело с мертвой точки, они будут приветствовать, лишь бы это исходило не от Малинго.

— Заманчивая теория, — пробурчал дракон. — Она хромает только в одном пункте: у баронов никакого мага нет.

— Никакого-никакого?

Стегоман нетерпеливо дернулся.

— Ну, есть у них всякая мелочь: святые старцы, аббаты из монастырей и тому подобное. Но настоящего мага нет.

— Гм-м. — Мэт закусил губу. — Ты уверен?

— Уверен. Их главный козырь — принцесса, но она же в темнице.

— Принцесса?! — вскричал Мэт. — Какая еще принцесса?

Стегоман вздохнул.

— Я забыл, что ты у нас новичок. Но все-таки странно, что ты о ней даже не слышал.

— Да все дела, дела. Так что за принцесса?

— Дочь короля Каприна. Законная наследница престола.

— Удивительно, что она еще жива.

— Не удивляйся. Она красавица. И Астольф хочет ее заполучить во что бы то ни стало.

— Что же ему мешает?

— Не что, а кто. Малинго. Ему это вовсе не с руки. Женившись на принцессе, узурпатор станет законным королем. Правда, только если она пойдет за него добровольно, чтобы брачная церемония была должным образом обставлена. А она за него не пойдет.

— Ее можно понять. Вообще-то Астольф в самом деле говорил что-то о дерзкой девице в подземелье. Похоже, что его терпение на исходе.

— Именно, — мрачно сказал Стегоман. — Полгода назад он бросил ее в темницу делить компанию с крысами. По слухам, он уже подумывает о пытках. Но принцесса не сдается.

Мэт одобрительно кивнул.

— Девушка с характером. — И восхищенно добавил: — Настоящая живая принцесса в заточении!

Стегоман пытливо посмотрел на него.

— Что, смертный, у тебя сложился план действий?

— Зови меня Мэт, — предложил Мэт. — Будем знакомы.

— Хорошо, Мэт так Мэт, — согласился дракон. — Твой план?

Мэт пожал плечами.

— Я просто подумал, что лучше: сидеть тут и ждать, пока меня пристукнет Малинго, или, благо есть предлог, самому пойти искать, неприятностей?

Стегоман с минуту поразмыслил, потом погромыхал своим зубчатым гребнем.

— Боюсь, что ты прав. Сидючи тут, ничего хорошего не дождешься. Но как ты собираешься выбраться из этих глухих стен?

— На звонкой рифме. Поэзия загнала меня сюда, она же и вызволит.

Он смолк, собираясь с мыслями. Дракон не сводил с него глаз. Мэт начал:

Вот сидит девица в каменной темнице

И коса ее при ней, а не на улице.

Было б интересно к ней присоединиться,

О том о сем поговорить — глядишь,

Чего и сбудется...

Он хотел было перейти ко второй строфе, но тут дракон гаркнул:

— Берегись!

Мэт едва уклонился от огненного залпа, недоумевая, что могло разозлить Стегомана.

— Я что-то не так сказал?

— Нет, только собирался сказать. Ты чуть было не исчез отсюда!

— Правильно. Мы же все обсудили и приняли решение.

— Ну да. Решили, что тебе больше по вкусу бросить вызов слепой судьбе, чем видеть тут и дожидаться погибели. Все так. Но неужели ты думаешь, что драконы любят такие тесные и нездоровые помещения больше, чем люди?

— О! — Мэт хлопнул себя по лбу. — Прости, я, кажется, немного поторопился.

— Да, и чуть было не избавил меня от своего общества.

— Понимаю твою точку зрения. — Мэт смерил взглядом напряженную морду дракона. — Мне надо выпустить тебя первым. Куда бы тебе хотелось?

— Куда угодно, лишь бы место было открытое.

— Значит, равнина. — Мэт закатал рукава. — Как насчет равнины с ручейком?

— С ручейком, с речкой, с болотом, мне все едино. Лишь бы выбраться отсюда.

Мэт кивнул и завел классическое:

Берег заросший и дикий —

Розы, цветочные чащи.

Что же, дракон уходящий, —

Нюхай чабрец, и гвоздики.

Там ни тревог, ни потери,

Заросли роз — эглантерий.

Фиалки цветут в постели —

Шкура вздохнет на теле.

Ветер благоуханный

Пей, Стегоман, устами —

Вот он, удел желанный

Тех, кто в тюрьме устали...

Глухо и тяжело стукнуло, и Мэт остался один в камере, только пламя гигантской свечи накренилось от порыва ветра. Мэт глубоко вздохнул, уже чувствуя, как стягиваются вокруг неведомые силы. Сейчас он более чем когда-либо был уверен, что они подчинятся его словам.

Он подумал мельком, зачем это ему надо было класть в постель дракону фиалки и заставлять его пить ветер устами? Большого смысла в этом он не видел, но раз поэт счел нужным написать так, не Мэту его судить.

Однако сейчас на повестке дня стояло другое — стишок про узницу.