Тарнсмен Гора - Джон Норман

– Сарм мудрее нас, - сказал Мул-Ал-Ка.

Мул-Ба-Та согласно кивнул.

– Смотри, как он использует человеческие инстинкты против человека, - сказал он своему товарищу.

– Настоящий царь-жрец, - заметил Мул-Ал-Ка.

Я улыбнулся про себя. Им кажется невероятным, что я сразу, не задумываясь, решил попытаться спасти предательскую злобную девушку - Вику из Трева.

Но это не так уж необычно, особенно на Горе, потому что здесь высоко ценится храбрость и спасти женщине жизнь означает по существу завоевать ее: мужчина Гора имеет право поработить женщину, которую он спас, и это право не отрицают ни ее сограждане, ни члены ее семьи. Бывали случаи, когда братья этой девушки, одев ее в одежду рабыни, связывали рабскими наручниками и отдавали спасителю, чтобы честь семьи и города не была запятнана. Разумеется, семья спасенной стремится продемонстрировать свою благодарность к человеку, который спас жизнь девушки, и горянский обычай всего лишь узаконивает эту благодарность. Бывали случаи, когда женщина, желающая принадлежать мужчине, сознательно в его присутствии шла на опасность. Мужчина, который таким образом вынужден рисковать, спасая женщину, редко настроен использовать ее иначе, как рабыню. Я часто размышлял над тем, как различаются обычаи Гора и Земли. В моем старом мире спасенная женщина может подарить спасителю благодарный поцелуй и в лучшем случае серьезнее отнестись к нему как претенденту на брак. Если бы такая девушка была спасена на Горе, ее, вероятно, ошеломили бы последствия. После благодарного поцелуя, который может затянуться надолго, она обнаружит себя на коленях, в рабском ошейнике, а потом, на рабской привязи, со связанными руками ее поведут с поля, где ее спаситель продемонстрировал свое мужество. Да, несомненно, земные девушки нашли бы это удивительным. С другой стороны, горяне считают, что женщина была бы мертва, если бы не ее спаситель, и таким образов он завоевал право на ее жизнь и может распоряжаться ею; обычно это означает превращение в рабыню, потому что статус вольной спутницы получить очень нелегко. К тому же сама девушка может отказаться стать вольной спутницей, и мужчина, не рискуя потерять то, что с таким риском завоевал, вынужден превратить ее в рабыню. Горянские мужчины всегда с готовностью спасают женщин, но они справедливо считают, что в награду за риск должны получить нечто большее, чем благодарный поцелуй, и потому заковывают спасенную в цепи, претендуя и на нее, и на ее тело.

– Я думал, ты ее ненавидишь, - сказал Мул-Ал-Ка.

– Ненавижу, - согласился я.

– Так поступать по-человечески? - спросил Мул-Ба-Та.

– Да, мужчина должен защищать женщину, какой бы она ни была.

– Достаточно того, что она самка? - опять спросил Мул-Ба-Та.

– Да.

– Даже самка мула?

– Да.

– Интересно, - заметил Мул-Ба-Та. - Тогда мы должны сопровождать тебя, потому что хотим научиться быть людьми.

– Нет, вы не должны идти со мной.

– Значит ты не считаешь нас настоящими людьми, - горько сказал Мул-Ал-Ка.

– Считаю, - ответил я. - Вы доказали это, сообщив мне истинные намерения Сарма.

– Значит мы можем идти с тобой?

– Нет. Я считаю, что вы можете помочь мне по-другому.

– Это будет приятно, - сказал Мул-Ал-Ка.

– Но у нас немного времени, - сказал Мул-Ба-Та.

– Верно, - согласился Мул-Ал-Ка, - потому что мы скоро должны идти в помещения для разделки.

Мулы казались опечаленными.

Я немного подумал и потом устремил на них взгляд, в котором, как я надеялся, было крайнее разочарование.

– Конечно, - сказал я, - вы можете так поступить, но люди так не поступают.

– Нет? - спросил Мул-Ал-Ка, приободрившись.

– Нет? - с неожиданным интересом спросил Мул-Ба-Та.

– Нет, не поступают, - уверенно заявил я.

– Ты уверен?

– На самом деле уверен?

– Абсолютно, - ответил я. - Совсем не по-человечески безропотно отправляться в помещения для разделки.

Мулы долго смотрели на меня, потом друг на друга, потом снова на меня. Казалось, они пришли к какому-то решению.

– Тогда мы не пойдем, - сказал Мул-Ал-Ка.

– Да, - решительно поддержал его Мул-Ба-Та.

– Хорошо, - сказал я.

– А ты что теперь будешь делать, Тарл Кабот? - спросил Мул-Ал-Ка?

– Отведите меня к Миску.

21. Я НАХОЖУ МИСКА

Вслед за Мулом-Ал-Ка и Мулом-Ба-Та я зашел в влажное высокое сводчатое помещение, не освещенное лампами. Стены помещения были покрыты веществом, похожим на цемент; в него вделаны многочисленные разного размера камни.

Со стойки у входа Мул-Ал-Ка взял факел мула и сломал его конец. Держа его над головой, он осветил часть помещения.

– Это очень старая часть роя, - заметил Мул-Ба-Та.

– А где Миск? - спросил я.

– Где-то здесь, - ответил Мул-Ба-Та, - так нам сказал Сарм.

Насколько я мог судить, помещение пусто. Я нетерпеливо потрогал цепочку переводчика, который с помощью мулов захватил на пути сюда. Я не был уверен, что Миску позволили сохранить его переводчик, и хотел иметь возможность разговаривать с ним.

Я посмотрел вверх и застыл на мгновение, потом коснулся руки Мула-Ба-Та.

– Вверху, - прошептал я.

Цепляясь за потолок, висели многочисленные темные фигуры, очевидно, цари-жрецы, но с чудовищно раздутыми животами. Они не шевелились.

Я включил свой переводчик.

– Миск, - сказал я. И почти тут же узнал знакомый запах.

Среди вцепившихся в потолок фигур послышался шорох.

Но никакого ответа не последовало.

– Его здесь нет, - предположил Мул-Ал-Ка.

– Вероятно, нет, - согласился Мул-Ба-Та, - иначе он бы ответил. Твой переводчик уловил бы его ответ.

– Поищем в другом месте, - сказал Мул-Ал-Ка.

– Дайте мне факел, - сказал я.

Я взял факел и обошел комнату. У двери я заметил вделанные в стену прутья, которые можно использовать как лестницу. Взяв факел в зубы, я приготовился к подъему.

Неожиданно, держась руками за нижнюю перекладину, я остановился.

– В чем дело? - спросил Мул-Ал-Ка.

– Слушайте, - сказал я.

Мы прислушались и на расстоянии услышали поющие человеческие голоса; пело множество людей; мы слушали минуту-две; звуки пения приближались.

– Вероятно, идут сюда, - сказал Мул-Ал-Ка.

– Нам лучше спрятаться, - предложил Мул-Ба-Та.

Я оставил лестницу и отвел мулов к дальней стене помещения. Тут я велел им спрятаться за упавшими со стен камнями. Сунув факел меж камней, я тоже присел за ними, и мы стали ждать.