Медный король - Марина и Сергей Дяченко

Бубенчики звенели еле-еле, на грани слышимости.

Развияр смотрел на город. Лукс стоял рядом, оседланный, и его бока ходили ходуном – путь был нелегким. Поднималось солнце. Рассветный Мирте был свежее и легче, нежели Мирте закатный. Теперь, сверху, он не казался парящим: уютно разлегся в низине под горой, ловил солнце красными и золотыми крышами, касался неба золотыми иголками шпилей.

– Как это получилось? – шепотом спросил Лукс.

– Сам не знаю.

– Как это вышло? Я всегда был рядом… Мой брат. Мой всадник.

– Когда мы встретились, я был уже… уже принес первую жертву. Ты ничего не мог сделать. Никто не мог сделать ничего. Это как смертельная болезнь. Как жизнь, которая все равно заканчивается смертью.

Лукс смотрел спокойно и строго, как смотрел всегда. Развияру вдруг сделалось легче. Теперь он мог говорить.

– Я все понимаю. Я вижу каждую песчинку, знаю, где она была, чем она станет… Яска пытала для меня и убивала по моему приказу. Она не любит сына, потому что он встал между нами. Она не любит тебя, потому что ты был слишком мягким с ней и безотказным. А меня – меня она ненавидит. Лукс, ее душа сожжена, как те корабли, и это сделал я. Я знаю и не могу просить прощения. Нельзя просить прощения за то, что собираешься сделать снова.

Лукс подошел ближе. Положил руку на плечо Развияру. Тот смотрел на Мирте:

– Она права: я не остановлюсь.

– Почему? Что тебя заставляет? Это как голод, или как жажда…

– Это как лавина. Как пожар. Чего бы ты хотел больше всего, Лукс?

– Ну…

– Ты не хотел бы, чтобы душа твоя и разум осветились изнутри? Когда можешь все и все понимаешь. Это как любовь, но только ярче. Это как знание… как блестящий выход из гнилого тупика… Как совершенство, Лукс. И это – рядом, в двух шагах. Медный трон… Я ничего не могу сделать. Хотя… Разве что…

Развияр вдруг замер с широко открытыми глазами. Простая мысль, до которой он не мог додуматься все эти дни; ему было не до того, он был занят другим; повернувшись спиной к Мирте, Развияр улыбнулся во весь рот и занес руку над собой – над последней жертвой:

– Медный король, Медный король! Возьми, что мне дорого! Возьми! Подавись! Подай, что мне нужно!

Ничего не случилось.

– Медный король! Медный король! Возьми, что мне дорого, подай, что мне нужно!

Длинное напряженное мгновение – и опять ничего. Развияр обернулся; выше поднималось солнце, ярче блестели крыши, зеленее казались сады.

– Медный король, – начал он в третий раз, уже без надежды. – Медный король… Подай, что мне дорого…

– Ты себе не дорог, – шепотом сказал Лукс. – Или… он просто не хочет брать.

Развияр, не глядя на него, вытащил меч из ножен. Полоснул себя по руке. Кровь брызнула на камни:

– Медный король, Медный король, возьми, что мне дорого, подай, что мне нужно!

Алые кляксы зашипели, испаряясь. Медный король взял всего несколько капель. Развияру сделалось легче, он засмеялся в голос; кровь из открытой раны продолжала бежать, он повторял и повторял заклинание, однако новая жертва не была принята.

– Хватит, – Лукс перетянул ему руку бинтом из седельной сумки. – Хватит, я насмотрелся в жизни на твою кровь, хватит.

– Лукс, я ведь не остановлюсь, – Развияр отрешенно смотрел, как Лукс бинтует ему руку. – Я принесу в жертву и тебя, и Яску, и Мирте… И… попробуй меня остановить, пожалуйста.

– Как?

– Убить.

Лукс отшатнулся:

– Я не могу убить всадника. Легче вырвать себе глаза.

– А Утро-Без-Промаха убил своего всадника.

– Он был маг… И он проклят навеки. Знаешь… зря мы позволили Яске взять его кольцо.

– Она сама решила.

Теперь они вместе смотрели на город. Стаи крохотных птиц носились над ним, как черно-белая сетка. Вились флажки на высоких ажурных башенках. Гирляндами тянулись вдоль оград желтые и красные цветы. В гавани темнели корабли; Развияр подумал, что Яска теперь на «Крыламе», и Подарок с ней. Тари-Колесо и его людей он отправил на борт еще вчера…

Этот город, как невеста на алтаре. Прекрасная жертва. Может быть, последняя?

– Стой!

Лукс метнулся к краю обрыва, встав между Развияром и Мирте:

– Погоди. Если выбирать между мной и Мирте… Пусть это буду я, Развияр. Я ведь тебе дорог?

– Лукс!

– Я не хочу видеть, как ты отдаешь ему этот город. Ты… ты спасал меня столько раз, что моя жизнь давно уже принадлежит тебе, давно и без остатка. А там… Короткий Танцор давно ждет меня. Заждался на зеленой равнине, забытый всеми. Ходит пешком… Хотя кто знает – попаду ли я на Зеленую равнину? Куда попадают его жертвы, ты не знаешь?

Облегчение, пришедшее к Развияру в тот момент, когда Король принял его кровь, истаяло. Наваливалась сила, превосходящая все силы этого мира, и завертелся невидимый гончарный круг: краюшка хлеба с коричневатой блестящей корочкой… Огарок свечи… Книга… Белка… Клинки… И дальше, и дальше – умирающий Имиль, и девушка с золотыми волосами, и дальше, и дальше…

– Я не знаю, – сказал он глухо. – Я не знаю, где они, живы ли… возможно ли, чтобы они остались в живых… и не лучше ли им умереть… Я узнаю, когда доберусь до Медного трона.

– Узнаешь, – мягко сказал Лукс. – Ты умный, ты очень умный. Может быть, осталось немного… Может быть, это последняя жертва.

И он улыбнулся.

Он стоял на уступе над Мирте, опустив руки, не касаясь мечей, по обычаю опоясывающих его торс. Лохматый, постаревший зверуин под седлом, с широкими лапами, с густой шерстью на боках. Развияр никогда, никогда в жизни не надевал шпоры, садясь на спину Лукса.

– Кто тебе дороже – я или Мирте?

– Ты.

Лукс улыбнулся:

– Я всегда мечтал умереть за тебя, друг. Только стеснялся сказать.

– Лукс…

– Делай. Если хочешь, я отвернусь.

– Лукс!

– Это… все, что я могу для тебя сделать.

Развияр вгляделся в его лицо.

«Это… все, что я могу. Пожалуй», – сказал другой человек, много лет назад. Развияр услышал его голос.

Перед глазами у него ярко и выпукло встала картина: властелин поднимается из кресла, идет к нему… «Не вставай, сиди…» Левая рука ложится ему на макушку, а правая поднимается в знакомом жесте… И тогда Развияр бьет мечом по руке, кисть отлетает и шлепается в бассейн… А через несколько мгновений клинок пробивает грудь властелина…

«Единственное нарушение этого правила возможно, если во время жертвоприношения жертва восстанет и убьет жреца». Эти слова, или похожие, пропали в книге Варана, съеденные плесенью. Великий человек… великий, Золотым следует получше обращаться с бесценными книгами…