Медный король - Марина и Сергей Дяченко

– Лукс… Я знаю, кто меня остановит.

* * *

– Развияр?! Что с тобой? Где ты был?!

– Дар, – он остановился, непонимающе вглядываясь в лицо маленького зверуина. – Подарок… Разве вы не уехали?!

– Нет… Мама… она сказала, что остается в Мирте.

– Как?!

– Она сказала, что остается… А где отец?

– Погоди, – сказал Развияр. – Погоди. Мне срочно надо увидеть маму.

Он ворвался во дворец. Золотые шарахались с его дороги. Он взбежал по лестнице, покрытой черным с серебром ковром, и ударился плечом в резную дверь ее покоев:

– Яска!

Нет ответа. Подскочил сзади Золотой-камердинер, трясущейся рукой протянул ключи.

– Открой! – проревел Развияр.

Распахнулась дверь. Он увидел, что Яска жива, что она сидит спиной ко входу, у окна, и смотрит на море. Развияр перевел дыхание.

– Слава Императору, – пробормотал с нервным смешком. – Слава богине Воф… Яска!

Женщина не шелохнулась.

Развияр кинулся к ней, спотыкаясь о разбросанные по комнате книги, вещи, игрушки:

– Яска! Я нашел выход! Прошу тебя, сделай это для меня… Яска!

Женщина повернула голову, взглянула на него незнакомым, чуть удивленным взглядом. Локоть ее опирался на столик с писчими принадлежностями, почти касаясь исчерканного листа бумаги, перстня с бирюзовым камнем и опрокинутого каменного флакончика.

«Я остаюсь в Мирте, – было написано на листке среди многих зачеркнутых строк. – Пусть никто не прочтет… Я хочу сказать кому-нибудь, хоть бумаге: когда ты принесешь в жертву моего мужа и этот город, на алтаре будем мы с Даром. Я не хочу ничего помнить. Я не желаю это пережить».

Развияр схватил флакончик. На бумагу упала единственная капля – приторно пахнущая капля «сладкого молока», снадобья, отбирающего память.

– Яска!

Она смотрела на него, не понимая. Развияр отступил, столик пошатнулся, перстень Утра-Без-Промаха скатился на пол.

– Я ничего не помню, – сказала она удивленно, но голос был ее, низкий и хрипловатый, и интонации были знакомые. – Что случилось? Я не помню… Кто ты? – она перевела взгляд за плечо Развияра. – Кто это? Получеловек!

Она смотрела, не узнавая, на Лукса через плечо Развияра. Лукс метнулся через комнату, оставляя следы когтей в глубоком ковре. Увидел флакончик. Увидел письмо. Мельком взглянул на бирюзовое кольцо, закатившееся под стол. С ужасом уставился на Яску.

– Что с тобой? – она нахмурилась. – Ты… тебе больно?

Лукс упал перед ней и закрыл лицо руками, и Развияру показалось, что он кричит, хотя не было слышно ни звука.

Комната плыла перед глазами. Бумага, перстень на полу… Каменный флакончик… Зверуин у ног удивленной женщины… Развияр видел в своей жизни тысячи смертей. Потеря, теперь настигшая его, заставила на минуту оглохнуть, ослепнуть, потерять дар речи.

Лукс отнял ладони от лица. Посмотрел на Развияра; поднялся. Развияр поразился, каким спокойным, величественным может быть его брат. Царственным.

– Тебя зовут Яска, – тихо проговорил Лукс. – Ты моя жена. И ты не убежишь от меня. Я заново расскажу тебе каждый твой день, каждую минуту. Я расскажу тебе твою жизнь, и ты все вспомнишь. Все будет снова. Веришь мне?

Он говорил упрямо и просто. Развияр увидел, как погасшие глаза женщины оживают, в них появляется огонек, как нерешительная улыбка приходит на бледные губы:

– Верю… Как тебя зовут?

Тогда он вышел, оставив их вдвоем. Его шатало; в коридоре стояли молчаливой толпой Достойные – и угрюмый Илимар. Пол под их сапогами блестел, разные сорта дерева складывались в мозаику, и по мере того, как менялось освещение, на деревянном покрытии распускались и увядали цветы.

Медный король отсчитывал последние миги. Жажда обновления становилась нестерпимой; дорога к Медному трону казалась короткой и светлой – несколько легких шагов. «Может быть, это последняя жертва», – сказал тогда Лукс.

Развияр огляделся. Достойные стояли плечом к плечу, многие держались за оружие, но не угроза исходила от них – страх и растерянность. Некоторые перешептывались; Лукс успел рассказать им? Или это сделала Яска? Мальчика нигде не было видно…

– Подарок! – властно позвал Развияр.

Из-за широких спин вышел мальчик-зверуин, белый, как молоко. Его светлые волосы стояли дыбом, как венчик цветка. Бархатная куртка распахнулась, стоячий воротник рубашки упирался в тонкий, детский подбородок.

– Развияр, – прошептал Подарок, не решаясь подойти близко. – Что с мамой? А отец…

– Все хорошо, – Развияр присел перед ним на корточки. – Подарок, милый… Ты воин? Ты мужчина?

– Да, – мальчик сглотнул. Дернулась шея.

– Помоги мне.

– Как?!

– Я объясню… – Развияр огляделся, как слепой. – Дайте мне арбалет! Заряженный! Натянутый! Живо!

Толпа заволновалась. Угрюмый Илимар взял у кого-то и протянул Развияру оружие.

Развияр вложил арбалет в руки Подарка:

– Тебя учили стрелять?

– Да…

– Палец на крючок. А лучше два пальца, здесь тугой спуск. Теперь смотри…

– Ты хочешь, чтобы я в тебя стрелял?!

Истекало время. Сила Медного короля подминала остатки собственной воли Развияра: Король требовал жертвы.

– Мальчик… Дар, послушай…

Он мог бы признаться, что хочет погубить, принести в жертву чудовищу родителей Дара и его самого. Он не мог признаться. Да и не успевал.

– Баба! Трус! Это испытание, ясно? Если хочешь когда-нибудь быть бойцом – делай, как я сказал! Я приказываю! Ты готов?!

Он никогда в жизни не кричал на Подарка. Даже Золотые попятились, хотя его взгляд был обращен не на них; мальчик съежился:

– Да.

– Сделаешь?!

Мальчик всхлипнул.

– Илимар, считай до трех. Подарок, на счет «три» – нажимай. Никто не смейте помогать, иначе сорвется! Только мальчик… Илимар, считай!

– Раз, – хрипло проговорил Достойный Илимар.

– Медный король, – выговорил Развияр и поднял руку.

Внутри сорвалась пружина.

Подарок стоял перед ним, будто на алтаре, трясущийся, залитый слезами, со взведенным арбалетом в руках.

– Два!

– Медный король… Возьми…

Он желал бы обуздать, придержать свой язык, но слова не принадлежали ему. Они текли помимо его воли.

– Три!

Подарок мигнул. Арбалет в его руках дернулся. Ничего не произошло.

– …что мне дорого!