Ты против меня - Дженни Даунхэм

– Майки, ты спишь?

В дверях его спальни стояла Холли. Он тихо поворчал, надеясь, что она подумает, будто он еще спит. Но она не ушла.

– Майки? – Она забралась к нему в кровать и легла рядом.

Уже несколько недель не было ни одного дня, когда бы он не просыпался с необходимостью решать очередную проблему.

Он сделал глубокий вдох:

– Ну что еще?

– Мама опять пропала.

Он с трудом сел на кровати и протер глаза:

– А она у себя ночевала?

– Нет.

– Внизу смотрела? На балконе?

Холли кивнула и вложила ему в руку свой кулачок:

– Я и к соседям стучалась.

– И они ее не видели?

– Нет.

Майки вздохнул. Он знал, что матери нелегко приходится после всего, что случилось с Карин, но со времени предыдущего запоя прошло всего четыре недели.

Ему бы догадаться вчера, когда она сказала, что идет в паб «пропустить по маленькой». Видимо, «маленькая» превратилась в «большую», а значит, сейчас мать может быть где угодно. И с кем угодно. Он отыскал мобильник, но пропущенные звонки были только от Джеко и Сьенны. Он открыл список контактов:

– Не волнуйся, мы ей сейчас позвоним.

Холли придвинулась ближе, чтобы тоже слушать. После четырех гудков включилась голосовая почта. Голос матери извинялся за то, что она недоступна.

– А если она умерла? – дрожащим голосом проговорила Холли.

– Да брось.

– Нет, правда, откуда ты знаешь?

– Я все знаю, и она не умерла, ясно?

Он оставил сообщение с просьбой позвонить, сообщить, где она и когда собирается вернуться. Попросил сделать это как можно скорее.

– Ну вот, теперь все в порядке, – сказала Холли, как будто все действительно было так просто.

Он повернулся к ней – ее глаза блестели.

– Через пять минут встаем, – сказал он, – а пока разрешаю думать только о хорошем.

– Ладно. – Она вытянула шею, чтобы видеть часы. – О футболе можно?

– Да.

– Тогда буду перечислять футболистов по алфавиту. Осей Ардайлс, Димитар Бербатов, Клеменс, Дефо…

– Супер. А можешь про себя?

Она лежала, напрягшись от сосредоточения. Он почти слышал, как она думает. И пока она перечисляла, прослушал остальные сообщения. Обиженное – от Сьенны: мол, куда вчера вечером запропастился, не хочешь зайти в гости, ведь сегодня утром не работаешь? Тревожное – от Джеко: новый план; позвони, когда проснешься, и я за тобой заеду.

Майки откинулся на подушки и поразмышлял, может ли жизнь быть еще хуже, чем у него сейчас: Карин изнасиловали, виновник так и не наказан, мать пропала, а друг и девушка, вместо того чтобы помогать, только давят на психику. Закрыв глаза, он попытался отвлечься, мечтая о Лондоне. В Лондоне он будет работать в отеле. Носить настоящую белую форму шеф-повара, и оборудование у него будет под стать: формы для запеканок, для тортов со съемными бортиками и профессиональные ножи. И еще много всяких штук, о существовании которых он пока даже не подозревает.

Холли снова встревожилась. Он почувствовал это по тому, как изменилось положение ее тела, словно ей вдруг стало тяжело дышать. Она повернулась к нему:

– Что, если маму сбила машина?

– Да не сбила.

– Или она поехала кататься на лодке и утонула.

– Нет.

– Или самолет разбился, а она как раз стояла внизу.

Майки сказал, хватит молоть ерунду, пусть лучше готовится к школе – и так они уже опаздывают. Потом пошел в ванную, взяв с собой телефон, и снова попытался дозвониться матери. Безрезультатно. Отправил Джеко сообщение. И Сьенне. Обоим одно и то же: «С удовольствием». Кто первый ответит, с тем он и встретится. Тусоваться с Джеко или кувыркаться в кровати со Сьенной – пусть судьба решит. Его уже тошнит от необходимости решать за других.

Он стоял над унитазом и смотрел в зеркало. Вид у него был сердитый. Сбрызнув лицо холодной водой, он почистил зубы. Зубная паста почти кончилась; еще один пунктик к списку в голове.

Когда он вышел из ванной, Холли сидела на лестнице и ела чипсы из пакета. На ней по-прежнему была пижама.

– Ты что делаешь?

– Моя одежда в комнате, а Карин меня не пускает. Я стучалась, но она молчит. – Холли сунула ломтик в рот. – Наверное, тоже умерла.

– О господи! – Майки постучал в дверь.

Он посмотрел на часы. Занятия начинаются в девять – значит, у них всего пять минут на дорогу. Опоздавших записывают в специальный журнал.

Он повернулся к Холи: