Правила волшебной кухни – 6 - Олег Сапфир

— Я строил этот зал не для галочки! Не для того, чтобы просто расшириться! Я делал его для вас! Для тех, кто ищет не просто еду, а впечатления! Не просто ужин, а воспоминания! Не просто ресторан, а дом, в котором ему всегда рады!

Пожалуй, достаточно слов. С тем я повернулся к двери и распахнул её настежь.

— Прошу вас, проходите!

— Ну давай-давай, — опять пробурчал мужчина в сером. — Удиви меня, парень…

Толпа хлынула в зал. Толпа зашла. Толпа замерла. Протиснувшись мимо людей, я вышел на центр зала, прямо к причалу, и посмотрел на них. Ни звука. Ни возгласа. Ничего! Даже шёпота, и того не слышно.

И кажется, Джулия была права… м-м-м… неужели Маринари действительно так глупо облажался?

Вот только в чём? С толпы я перевёл взгляд на причал, потом на старинные фонари, на барную стойку за которой когда-то давным-давно пил свой абсент очень важный дядька, на картину Венецианки, и понял, что мне до сих пор всё нравится. И домовым всё понравилось.

Хм-м-м…

А время шло. Минута, другая, третья. Люди стояли и смотрели, смотрели и стояли. У мужчины в сером костюме разом атрофировались все челюстные мышцы, потому рот он всё это время не закрывал. Какая-то рыжеволосая синьорина прижала руки к груди и замерла, как восковая кукла. И через всю эту молчаливую толпу в зал потихонечку просачивалась Джулия. И как будто бы надо что-то делать…

— Синьоры и синьорины! — крикнул я с целью разрядить обстановку. — Не переживайте, прошу вас! Возможно, вам кажется, что тут немного старомодно, но в том и была задумка! Это стиль такой! Аутентичная Венеция! Так что присаживайтесь, прошу вас!

А люди взяли, да и послушались. Медленно, будто во сне, они начали разбредаться по залу и занимать столики.

— Джулия, — шепнул я кареглазке. — Я облажался, да?

Девушка повернулась ко мне и тут я понял, что у неё, кажется, вообще нет радужек. Два здоровенных шокированных зрачка.

— Ты сейчас серьёзно? — так же шёпотом спросила она у меня. — Облажался? Да у тебя в зале прямо сейчас сотня придирчивых итальянцев потеряли дар речи от того, что увидели. А тебе действительно кажется, что им не понравилось?

— Ну… Кхм…

Я пожал плечами.

— Понимаешь, у меня на родине, если людям что-то нравится, они об этом говорят сразу же. А когда не нравится долго думают, подбирая слова, вот я и подумал, что…

— Так вот они и подбирают слова, — Джулия схватила меня за руку. — Мне и самой сейчас говорить тяжело. А хотя… чего это я? Пойдём, покажу.

С тем кареглазка потащила меня к первому попавшемуся столику, за которым сидел пожилой синьор с аккуратной седой бородкой. Однако вместо того, чтобы листать меню, синьор гладил столешницу. Медленно, благоговейно, так как гладят любимую кошку. И при этом очень глупо улыбался.

— Синьор, — Джулия наклонилась к нему, стараясь говорить громко, чётко и по слогам, будто бы иностранцу. — Что будете заказывать?

— Зака-а-а-а-азывать, — улыбнулся синьор и продолжил наглаживать стол.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я, привлекая внимание. — Вам нравится этот стол?

— Нравится⁈ — голос старичка сорвался в фальцет, и только тут он удостоил меня взглядом. — Молодой человек, в молодости я двадцать пять лет проработал у мастера Икеяни столяром. Что меня, что его знала вся Венеция. И я… я сомневаюсь, что мы с Икеяни смогли бы сделать что-то подобное.

Мужчина снова вернулся к массажу столешницы.

— Это… это не стол, вы понимаете? Это произведение искусства и… у меня просто нет слов.

— А заказывать-то вы что-то будете?

— Нет слов. Просто нет слов.

— Артуро, — потянула меня от стола Джулия. — Это надолго. Они теперь долго будут так сидеть. Сидеть, рассматривать всё это, гладить. Возможно даже до самого закрытия.

— Ну… так дело не пойдёт. Хочешь, я их прямо сейчас растормошу?

— Попробуй, — самодовольно хмыкнула Джулия. — Но я очень сомневаюсь, что у тебя получится. Они в трансе.

— Посмотрим, — улыбнулся я, снова вышел на центр зала и крикнул: — Так! Синьоры и синьорины! В честь открытия каждый столик может получить в качестве комплимента бутылочку красного или белого вина на ваш выбор!

Зал разом ожил. Люди зашевелились, заулыбались, и начали перешёптываться. Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то засмеялся. А неверующий в меня мужчина в сером наконец-то нашёл в себе силы захлопнуть рот, поднял руку и закричал:

— Нам красного!

— Вино ведь у итальянцев в крови, да? — подмигнул я Джулии. — Ни одно удивление не сможет встать между ними и вином. Что ж. Посмотрим тогда, что они скажут, когда я представлю им своё спецблюдо на сегодняшний вечер!

Глава 5

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

Домой маркиз Гильермо Оливарес влетел злой, как стая каких-то зверей, которые обожают сбиваться в стаи и злиться. И дверью мужчина хлопнул так сильно, что с потолка посыпалась побелка — чтобы все вокруг знали о том, как он зол.

Целый час «Тырьярям» без остановки сделал больнее, чем горсть соли на свежую ссадину. Музыка «извне» пропала, и теперь уже он САМ себя мучил, продолжая напевать про себя песенку. Так что маркиз был не просто зол. Он был ЗОЛ-ЗОЛ!

— Ничтожества! — прошипел он, залетев в свои покои. — Сволочи! — и зашвырнул сумку с куклами в дальний угол комнаты.

В полёте мешок раскрылся. Пиноккио глухо стукнулся о стену и упал на пол. Принцесса же, звякнув о паркет фарфором личиком, приземлилась рядом. Лежала теперь и улыбалась.

— АААА!!!

Гильермо рухнул в кресло, запустил пальцы в волосы и замер. Нет. Музыки точно нет. Но навязчивый мотив на месте, и его срочно нужно вырвать из мозга. Заглушить каким-то образом или… залить!

— Вина! — рявкнул маркиз, и рядом тут же материализовался слуга с подносом.

Что-то очень дорогое и марочное, — маркиз не удосужился взглянуть на этикетку, — полилось в глотку. За первой бутылкой вторая, за ней третья… не быстро, вовсе нет! После первого бокала Гильермо пил красиво, как умел — маленькими глотками, смакуя, закусывая сыром и оливками.

Но вот то количество, которое он употребил до ночи способно было свалить даже самого крепкого из мужчин. Тут же пришёл кураж. Тут же пришлась смелость. Запрокинув