Клим Первый, Драконоборец - Михаил Ахманов

Закончив ревизию под вечер, Клим вернулся в замок, проехав по городу без рева труб и воплей герольдов. Мрачные мысли терзали его. Армии, считай, нет, столица беззащитна, казна пуста, да еще висит долг перед эльфами. Не говоря уж о расплодившихся драконах, наглых гномах и отложившихся нехайцах… Окинув взглядом замок, он подумал, что скромная квартирка в Подмосковье была бы куда приятнее; тут, конечно, с жилплощадью богаче, но и нахлебников полно. Вон, кто столбом стоит, кто на ступеньках штаны протирает. Сотни две, никак не меньше.

Он спрыгнул с коня, и толпа раздалась. По обе стороны дверей, что вели во дворец, сверкали золотом и серебром камзолы и шляпы придворных, на ступенях лестницы устроились пажи и стражники, слуги, повара, шуты, девушки-служанки и красотки из местного кордебалета. Двор заполняла публика попроще: конюхи и псари, прачки и посудомойки, доезжачие, кузнецы, каретники и возчики, смотрители королевского зверинца и остальная челядь. Все они при виде короля бухнулись на колени, придворные склонили головы, и Клим проследовал к дворцу в благоговейном молчании. Впереди – оруженосец Омриваль, сзади – Карвас Лютый и Ротгар Кровавый.

В холле попалась ему навстречу компания дюжих мужиков с пустыми мешками. Эти на колени не встали, но согнулись почтительно, кланяясь в пояс, пробормотали: «Вира лахерис!» – и вышли вон. Обернувшись, Клим заметил, что они шагают к фургонам в дальнем углу двора. Толпа провожала их вздохами и удивленным шепотом, но мужики по сторонам не глазели, шли быстро и деловито; забросили мешки в фургоны, расселись по козлам и поехали со двора.

Холл был безлюден – похоже, и придворные, и слуги, и даже стражники не решались входить сюда вслед за королем. Клим огляделся, хмыкнул и громко произнес:

– Что за хрень здесь происходит? Где блюститель дворца? Где казначей и кудесник? Где мои рыцари, черт побери!

Ответом ему была тишина. Но не прошло и минуты, как по лестнице скатился Црым, бросился королю в ноги, зазвенел бубенцами, завопил гулким басом:

– Твое бесценное величество! Мир перевернулся, клянусь Благим! Сказка стала былью! Разумом я ослабел и понять не могу, зима у нас средь лета или лето средь зимы! Глянь, расцветает трын-трава и соловьем поет сова! А в нужниках запахло розами!

Клим встряхнул скомороха:

– Хватит околесицу нести! Докладывай по порядку.

– Повинуюсь, сир, и готов порадовать твое величество – мы в золоте по самые помидоры!

– Ошибочка вышла, лопоухий: мы в дерьме, и по самые гланды, – мрачно заметил Клим.

– А вот и нет, вот и нет! – Црым кувырнулся через голову и вскочил на ноги. – Казны у нас нынче без счета! Иди, государь, и сам полюбуйся!

– Если врешь, я тебя повешу, – пообещал Клим и торопливо направился к лестнице. За ним, грохоча железом, поспешали Ротгар и Карвас, сзади семенил Омриваль, а за оруженосцем, строя рожи и звеня бубенцами, тащился королевский шут.

Таким порядком они взошли по лестнице к тронному залу, добрались до прохода к сокровищнице и спустились вниз, очутившись в подвале со светильниками, где несли дозор часовые. Здесь было на удивление людно и шумно: солдаты, рыцари, маг Дитбольд и блюститель Астрофель, а при нем – десяток писцов со свитками и чернильницами. Дверь в сокровищницу была распахнута настежь, и при ней стояли Персен Смертоносный и Неуловимый Драч – без шлемов, но в доспехах и с обнаженными клинками. Остальные рыцари тоже были здесь; теснились у дверей, не пропуская писцов, и яростно спорили с блюстителем. До Клима донеслось: «Пересчитать и описать! Нет! Пока король не повелит… Пересчитать немедленно… мой долг… Утрись своим долгом! Сказано, сир: никто не войдет допрежь короля. Я – советник Левой Руки… Хоть правого яйца! Только по королевскому приказу. Но его величество еще не…»

– Величество уже здесь. – Клим стукнул в пол ножнами меча. – Тишина в кордегардии! Сир Персен, ты был за старшего. Докладывай!

Персен отсалютовал мечом.

– По твоему велению, государь, встали на стражу и караул удвоили. А опосля обеда началось. Тащат и тащат… сыплют и сыплют… мешками! Решил я вызвать советников и братьев-рыцарей – для лучшего сбережения.

– Что тащили и что сыпали? – поинтересовался Клим, шагая к дверям.

– Золото, государь! – подал голос блюститель. – Золото мешками от мастера Авундия. Без счета! А надобно его пересчитать и оприходовать. Казначея я не нашел, сам явился, да не пускают меня с писцами к сундукам.

– Только после короля и по его приказу! – рявкнул сир Олифант Беспощадный.

– Вас пусти! – поддержал его сир Верваг Суровый. – Пусти, и враз половины не будет.

– Разворуют, – добавил сир Жмых Стремительный. – За голенища сунут, в исподнее, под шляпы… Видели, знаем!

Лицо блюстителя побагровело.

– Да вы ума лишились, сиры! Лжа это, лжа поганая! Чтобы я хоть малость утаил! Годы беспорочной службы… двум прежним королям и нынешнему повелителю… Никогда и ни в одном глазу! Пусть рука моя отсохнет, если я…

Клим снова стукнул ножнами о камень:

– Тихо! Прекратить базар! Оставайтесь здесь, а ты, кудесник, пойдешь со мной.

Он перешагнул порог и на мгновение зажмурился. Золото сияло и сверкало, его победный блеск слепил глаза, туманил разум, и чудилось, что сокровищница от стены до стены наполнена тихим перезвоном монет. Всюду золото, в больших и малых сундуках, в ларцах и прямо на полу – высоким холмом, что доходил до груди. Груды золота, кучи золота! Без счета и без края!

Клим ухватил несколько монет. На них, как на уже знакомой ему серебряной, тоже были отчеканены крылатый дракон и корона в венке дубовых листьев. Монеты крупные, размером с юбилейный рубль советских времен, но толще и тяжелее. Рубли эти он помнил с детства – большие, солидные, не чета недомерку нынешних времен. Хоть не был тот рубль золотым, за ним стояла мощь огромной державы.

«А за этими – моя мощь! Моя сила!» – подумал Клим и стиснул монеты в кулаке.

– Обещал я Жинусу и Авундию веревку, а придется дать по ордену, – сказал он вслух. – Как считаешь, сир Дитбольд? Орден или иную награду? Скажем, кафтан с королевского плеча?

Но маг шутливого тона не принял – стоял и озирался в недоумении. Потом вцепился в бороду руками и произнес:

– Не понимаю, государь… Слишком, слишком много. Ты, помнится, требовал два сундука, один от Жинуса, другой от Авундия. А тут золота на тысячи хайборийских фунтов![2]И это меня беспокоит. Не такие они люди, чтобы лишнее давать.

– Я еще про золото эльфов спрашивал, что в долг взято. Может, это оно и есть? – высказал догадку Клим. – Испугались мошенники и отгрузили все полной мерой.

– Нет, твоя милость. Не в обычае эльфов чеканить монеты, и хоть не видел я их золота, но знаю, что было оно в слитках. И еще знаю, что на королевский монетный двор то золото не поступило. Опять же… – Дитбольд зачерпнул горсть монет и поднес к глазам. – Опять же, эльфийское золото бледное и тускловатое, с серебристым отливом, а это блестящее и яркое. Такое гномы добывают в Северных горах.