Сила неведомая - Мария Корелли

– Потрясающие! – и маркиз понизил голос почти до шёпота. – Я едва смею вам об этом говорить! Это что-то сверхъестественное! Мы воплотили все ваши инструкции с буквальной точностью – эта вещь живёт во всех отношениях, кроме самой жизни в ней. Я провёл испытания с той жидкостью, которую вы мне предоставили: я тайно зарядил ячейки, так что ни один механик не заметил этого, и когда он поднялся в воздух, они были в ужасе…

– Отважные ребята! – сказала Моргана и тогда вынула руку из его ладони. – Так вы поднимались один?

– Да. Управлять было нетрудно – он слушался руля; это как управлять лёгкой яхтой на море: ветер и течение работают на нас. Однако его скорость превосходит любое известное мне воздушное судно, как и возможная высота полёта.

– Мы полетаем на нём завтра, чтобы скоротать время, – сказала Моргана. – Вы выберете конечный пункт для нас. Нас ничто не остановит ни в воздухе, ни на земле! И ничто нас не уничтожит. Это я могу гарантировать!

Джулио Риварди с удивлением поглядел на неё; его тёмные глубокие глаза южанина выражали восхищение с примесью сомнения.

– Вы так в себе уверены? – спросил он деликатно. – Конечно, нельзя не восхищаться тем, что ваш ум решил в столь короткое время ту задачу, которую все люди мира до сих пор тщатся разрешить…

– Люди – медлительные улитки! – сказала она легкомысленно. – Они тратят годы на болтовню, вместо того чтобы действовать. Опять-таки, как только кто-то из них что-то сделает, то все прочие машут на него руками, и годы пропадают в попытке доказать прав он или виноват. Я, будучи обычной женщиной, не спрашиваю ничьего мнения, иду вперёд на собственный страх и риск, вкладываю свои деньги и не связываюсь с правительствами. Если я добьюсь успеха, то на меня быстро выйдут! Но я не ставлю целью отдавать или продавать кому-либо своё изобретение.

– Вы, конечно, оставите его себе?

– А почему бы и нет? Мир слишком переполнен изобретениями сегодня – и он не выражает ни капли благодарности своим изобретателям и открывателям. Мир готов снять глупый фильм о миллионерах, но при этом оставит великого учёного или благородного мыслителя умирать с голоду. Нет-нет! Пусть он вертится на своей орбите – я его просвещать не собираюсь!

Она шла вперёд, собирая по сторонам цветы, а он держался рядом.

– Здешние работники, – наконец отважился он заговорить, – глубоко заинтересованы. Их едва удаётся убедить, чтобы не болтали между собой и в наружных клубах об удивительном механизме, для работы над которым их наняли. Они неотлучно трудятся над ним уже пятнадцать месяцев.

– Мне ли этого не знать? – и она с улыбкой повернула к нему голову. – Я разве не плачу им зарплату регулярно? И вам? Мне всё равно, что и где они болтают! Они построили «Белого Орла», но они не могут заставить его полететь! Только не без меня! Вы были храбры, как я и ожидала, когда решились лететь один, доверившись тому средству, что дала вам я, и только я одна!

Она замолчала на минуту, затем, легко положив руку на его рукав, она добавила:

– Я благодарна вам за ваше доверие! Как я сказала, вы храбрец! Вы, должно быть, чувствовали, что рисковали жизнью! Тем не менее на этот раз вы позволили себе поверить в женщину!

– Не только на этот раз, но я теперь всегда буду верить в такую женщину, если она мне позволит! – ответил он тихим голосом, исполненным сильной страсти. Она улыбнулась.

– Ах! Опять вы за своё! Мой дорогой маркиз, не раздражайте напрасно своё интеллектуальное восприятие! Подумайте о том, что у нас есть такие чудеса, коих прежде не видали: тайны высоты и подземелья, света и тьмы, и в этих далёких пространствах, усыпанных звёздами, мы можем услышать о вещах, о которых ни один смертный ещё не слыхал…

– И какая от всего этого польза? – спросил он вдруг.

Она распахнула свои голубые глаза от удивления.

– Польза? Вы спрашиваете меня о пользе?..

– Да, о пользе от этого без любви! – ответил он дрожавшим голосом от внезапно подступивших эмоций. – Мадонна, простите меня! Выслушайте терпеливо одну минуту! И подумайте обо всём мире, если бы вы им владели и повелевали, а любви бы в нём не было, и никто бы вас не любил! Подставьте, что вы повелеваете элементами; представьте, что все силы, которые только может отдать в ваше распоряжение наука, были бы вашими – и всё же! Не было бы любви ни к вам, ни в вас к кому-либо! Зачем тогда всё это было бы нужно? Подумайте об этом, Мадонна!

Она приподняла аккуратные брови в небольшом удивлении, слабая улыбка заиграла на её губах.

– Дорогой маркиз, я думаю! Я подумала! – отвечала она. – И я заметила! Любви – какой я её себе представляла, когда была ещё совсем молодой девушкой – не существует. Страсть, которую называют этим словом, слишком незначительна и индивидуальна для меня. Мужчины нередко ухаживали за мной – не так прелестно, может, как вы это делаете! – но в Америке, по крайней мере, любовь означает доллары и меня берут вместе с ними просто в придачу! Вы, вероятно…

– Я бы полюбил вас, даже если бы вы были бедны! – неистово оборвал он её.

Она засмеялась.

– Неужели? Не обижайтесь, если я позволю себе в этом усомниться! Будь я бедной, я не смогла бы выдать вам ваше огромное вознаграждение здесь, этому дому не вернули бы его прежнюю прелесть, и «Белый Орёл» всё ещё оставался бы проектом, а не реальностью! Нет, вы очарованный маркиз! Но я бы не оказала на вас такого чарующего влияния без моих долларов! И могу вам сказать, что единственный мужчина, к которому у меня возникала симпатия – всего лишь на мгновение – некто грубый и жестокий, презирающий меня и мои доллары!

Его брови невольно нахмурились.

– Так значит, существует мужчина, который вам нравится? – спросил он сухо.

– Не уверена! – легко ответила она. – Я сказала, что у меня возникала симпатия к нему! Но только в духе противоречия, потому что он меня ненавидит! И между нами происходит нечто вроде интеллектуальной дуэли, потому что он пытается сделать открытие обычным медлительным, усердным, математическим человеческим методом, исследуя то самое, что я уже открыла! Он лишь на пути, но не в процессе!

– Так он может вас опередить? – и глаза маркиза заблестели внезапной злостью. – Он может назвать ваше открытие своим?

Моргана улыбнулась. Она уже поднималась по ступеням лоджии и на секунду остановилась во всём великолепии сицилийского солнца с её чудесными золотыми волосами, засиявшими в его свете оттенком нарцисса.

– Думаю, нет! – сказала она. – Хотя, конечно, всё зависит от той пользы, которую он извлечёт из него. Он, как все мужчины, жаждет уничтожать; я, как все женщины, жажду созидать!

Пара рабочих, занятых полировкой колонн из розового мрамора лоджии, приветствовали её – она возвратила им приветствие с очаровательной улыбкой.

– Какое великолепие! – сказал она. – Я, наконец, чувствую реальную пользу от долларов! Этот прекрасный «палаццо» в одном из лучших уголков мира; все восхитительные цветы, сбегающие гирляндами прямо к морскому берегу и свобода наслаждаться жизнью, если угодно, без всяких препятствий или споров – даже без препятствий или споров о любви! – Она рассмеялась и бросила весёлый задорный взгляд на несколько угрюмый лик маркиза. – Идёмте, пообедаем вместе! Вы здесь теперь мажордом, вы наняли слуг и знаете домашнее хозяйство, так что должны мне всё показать и рассказать! У меня довольно милая горничная – такая добрая старая англичанка «с большой буквы», как они пишут в «Монинг Пост», так что у неё всё хорошо и правильно, она только не знает ни слова по-итальянски и очень плохо говорит по-французски. Но это очень по-британски, как вам известно!