Контрразведка Future - Василий Головачев

Руслан бывал здесь не раз и особого интереса к интерьеру центра не проявил. Он сразу направился к той «дольке» зала, где располагался главный терминал контроля всех узлов и секций Суперструнника.

В отсеке царил полумрак, система прозрачности стен помещения не работала, поэтому они казались сложенными из каменных блоков. Светился лишь вириал контроля в центре дуги визинга, да изредка над изящными столиками операторов формировался призрачный столбик видеообъёма – стохастическое проявление активности контрольного инка.

– Активация! – скомандовал Руслан.

В зале вспыхнул свет. Стены обрели глубину, превращаясь в светящиеся изнутри медовые соты.

– Вы сядете? – вопросительно посмотрел на Руслана тяжеловес-японец.

Он имел в виду кресло главного оператора.

– Нет, она, – кивнул на Вележеву Руслан. – Я сяду рядом.

– Спасибо, – сказала спутница. – Как вы общаетесь с инком управления?

– Меня зовут Ваал, леди, – раздался мягкий звучный баритон. – Можем поддерживать связь в любых диапазонах.

– Я не одна, поэтому будем общаться в аудиодиапазоне. Меня зовут Марианна, моего спутника Руслан.

– Очень приятно.

Марианна заняла центральное кресло, Руслан и Рюноскэ расположились слева и справа от неё.

Кресла ожили, «упаковали» гостей лепестками биосъёмов и защитных систем.

– Слушаю вас, – возвестил Ваал.

– Что в настоящий момент делается на комплексе? Какие ведутся работы?

– Главный стринг-генератор обслуживается бригадой специалистов «Космостроя», проводится доводка и калибровка магнито-плазменного контура. Основные наладочные работы закончены. Ведётся прецезионная сборка фокусирующих систем после ремонта систем наведения. Тестируются антенные модули.

– Покажите стринг-генератор.

Стена перед сидящими превратилась в слой тумана, исчезла.

В черноте космоса, раззолоченной гроздьями звёзд, появилась сложная ферма Суперструнника, перехваченная десятком блестящих поясов на протяжении всей конструкции. Самый большой пояс – в форме сферы – приблизился, обрастая геометрически-красивой «щетиной» чешуй и штырей.

– Генератор «суперструны». Диаметр – два километра, масса десять тысяч, заменены шестнадцать секций деформаторов вакуума из шестидесяти шести.

– Вы говорите, он в рабочем состоянии?

– Совершенно верно, мисс, в октябре запланирован испытательный пуск на половине мощности, – добавил Киото Рюноскэ.

– Покажите фокусирующие системы.

Картина перед зрителями изменилась.

Стал виден Суперструнник, сначала во всю двадцатитысячекилометровую длину, затем левый конец фермы, обросшей разными деталями, как дно корабля – ракушками, приблизился, разворачиваясь, показывая себя во всей фееричной геометрической красе. Больше всего он походил на ветвистые оленьи рога.

– Система фокусировки уже протестирована, – сообщил Ваал, – и находится в активном состоянии.

– Покажите вторую.

Ваал замялся, как человек, пришедший в недоумение.

– Вторая система демонтирована, – заговорил Киото Рюноскэ. – Ваал этого не знает, он вмонтирован на Дженворп недавно.

– Как интересно, – сказал Руслан искренне. – Вы заменили инка? Зачем?

– Во-первых, не мы, я лишь обслуживаю комплекс управления на время ремонтных работ. Во-вторых, первый инк – БДС[52]Стратег получил серьёзные повреждения.

– Я бы хотел посмотреть на… – Руслан прервал сам себя, подумав, что лучше всего будет оценить демонтаж второго прицела, созданного Херцигом, на месте. – Марианна, давайте слетаем на второе плечо Дженворпа.

– Не вижу особого смысла. Я бы лучше поработала с Ваалом в режиме «одиночки». Это возможно?

– У вас допуск… – начал Рюноскэ неуверенно.

– У нас допуск самого высокого уровня! – высокомерно провозгласил Руслан.

– В таком случае режим «один на один» можно включить.

– Хорошо, включайтесь, а я вас оставлю на часок, – решил Руслан. – Сделаю облёт Суперструнника и вернусь. Потом наметим, что делать дальше.

– Вас проводить? – спросил японец.

– Спасибо, обойдусь, я хорошо знаю эту машину.

Руслан распаковался, выбрался из зала, заглянул в жилую зону комплекса. Какое-то время обитал в ней и он, и даже вскрыл бокс Веласкеса, чтобы посмотреть, как живёт помощник Ярославы.

Воспоминания нахлынули водопадом, вспомнились недолгие встречи с китайским астрофизиком Сю Синьцзы, который оказался зомби-агентом Вируса, с пограничниками, спасшими самого Руслана, в то время как он считал их врагами, с Ярой, ещё не зная, что она работает на другую структуру – МККЗ. Сколько всего было! И чем всё закончилось?..

Кто-то показался в коридоре, огибающем жилые боксы гостиницы. Человек в чёрном, с серебристым отливом, унике. Смуглое лицо, чёрные волосы…

– Неуязвимый! – пробормотал Руслан ошеломлённо.

Это и в самом деле был Мухаммед Тургут, из которого деятели концерна «ОЭ» сделали «неуязвимого суперзащитника обездоленных». Руслан оценил его возможности, присутствуя на испытаниях далеко не первого в истории человечества «супермена». Но встретить его на Суперструннике не ожидал.

Они остановились друг против друга.

Комплекс был почти свободен от специалистов, в отличие от тех времён, когда шла стройка, и по коридорам гостиницы практически никто не гулял. Лишь за спиной Тургута мелькнул синий уник какого-то жителя Дженворп-гостиницы. В голове мелькнуло смутное узнавание – не Фюме ли? Но ситуация не позволяла думать о чём-либо другом, и Руслан забыл о своём дежа-вю, осознавая, что Неуязвимый ждал здесь именно его. Хотя знать о визите инспектора ФАК не мог.

– Горюнов, – проговорил Тургут, грассируя.

– Привет, – сказал Руслан.

– Салям. Вам говорили, эфенди, что совать нос в чужие дела нельзя?

– Не надо повторяться, – поморщился Руслан. – Чего тебе надо?

– Сломать вам шею.

– Попробуй.

Сказав это, Руслан вовсе не имел в виду конкретное действие. Зато его слово Неуязвимый воспринял как команду и… исчез!

Понимая, что ошибся в оценке ситуации, Руслан попытался войти в состояние просветления, перейти в режим «адекватного ответа», но было уже поздно. Удар в грудь, в область левого крыла грудной клетки, унёс его на десяток метров вдоль коридора.

В груди взорвалась граната боли, в глазах потемнело.

Инстинкты всё же не подвели, он подхватился на ноги, однако снова недостаточно быстро, и новый удар – выше уха – снова взорвал гранату боли, теперь уже в голове.