Dagome iudex: трилогия - Збигнев Ненацкий

своем позолоченном панцире, со Священной Андалой на лбу, с белым поясом и в красных сапогах, среди сундуков, наполненных золотом и драгоценными камнями — казался он всем неким богом, переполненным величием великаном. И, похоже, тогда же родилась легенда о полянах, записанная впоследствии в хронике Галла Анонима, будто бы у полян золото так же распространено было во владении, как серебро, а серебро было таким дешевым — как солома.

Высоко еще стояло августовское солнце, когда Пестователю сообщили, что у врат града ожидают Ящолт и комес Дунин из Познании, а еще комес Близбор Лебедь, которые желают отдаться в пестование. Услышав об этом, сказал Даго:

— Разве не говорил я неоднократно, что не будет здесь никаких князей, комесов, графов и баронов, но это народ должен править, так как и сам я из простого народа.

Но он все же принял комеса Дунина и комеса Лебедя, которых Ящолт привел к его трону пешими. Им, опустившимся на одно колено, сказал Даго с высоты трона:

— Выслал я против вас воеводу Авданца и воеводу Палуку с войском, чтобы научить вас послушанию и повиновению, а так же верности Гнезду. Но, раз уж вы прибыли сюда, чтобы отдаться в мое пестование, я отзову свои приказы. Оставлю вас на ваших постах и при ваших титулах комесов, хотя ними и презираю. Но вы обязаны со всеми своими силами выступить уже через неделю и встретиться с моим войском над рекой Просной в том месте, которое я назначу. И говорю я вам, что оскорбил нас князь Гедан, ибо за присланные ему по реке Висуле товары не дает надлежащей оплаты, считая, будто бы мы слабы. От этого страдают ремесленники и купцы, моя казна, а так же казны всех богатых людей. Не думаю, чтобы нас ожидал захват града Гедана. Как только узнает он, что идем на него огромными силами: я и Зифика, Дунины и Лебеди, то есть войска всего народа полян, он заплатит нам выкуп и вернет все, что должен.

Обрадовались комесы, ибо Гедан платил им всего лишь половину цены за высылаемые товары, но почувствовали они себя и униженными тем, что этот странный Пестователь, что презрительно глядел на их титулы, приказал им поначалу на своих двоих идти к своему трону через оба посада Гнезда. Но не показали они по себе этого унижения, так как мысль о дани, которую заплатит им Гедан, была милее всего остального.

И сказал им Даго Господин и Пестователь:

— Не приму я вас богатым пиром, как делают это князья, ибо я не князь, но Пестователь. Еще сегодня же возвращайтесь в свои грады и готовьте воинский поход, поскольку и я сам вскоре поспешу к вам с войском. Помните еще и о том, что, по обычаю франков, стану я со своей челядью и дружиной посещать грады тех, которых взял я в пестование. У тебя, комес Дунин, я собираюсь зимовать. Так что приготовься к тому, чтобы принять меня достойно.

А после, вместо того, чтобы принять дары от комесов, которые те привезли с собою, приказал он Дунину и Лебедю снять шлемы и наполнил их золотом и серебром из сундуков. Богатство и щедрость Пестователя настолько поразили гостей, что с этими своими наполненными богатством шлемами пешком вышли они из врат града и сразу же уехали, чтобы готовить войска против Гедана. Даго же незамедлительно выслал гонцов к Авданцу и Палуке, приказывая им разить лагерь над рекой Просной, не слишком далеко от Калисии, но и не очень близко. И хотя странными кое-кому показались эти приказы, так как собирались выступать против Гедана, но все послушно исполнили.

И эту ночь провел Даго в объятиях Хельгунды, замкнутой в спальне, чтобы никто не мог видеть ее, кроме карлицы. Даго сопротивлялся, не хотел идти к княжне, но в конце концов сдался, ибо, как сам считал, запутали его в сеть ее любовных чар. Разным вещам учила парня Зелы, но не сказала, как спасаться перед страстью.

Хельгунда уже знала от Милки, что воины Даго порубили мечами тело «княжны» и Аслака.

— Если когда-нибудь вновь сяду я на троне в Гнезде, — сказала женщина, когда лежали они вместе, измученные любовным сражением, — я присвою тебе титул: Отец Лжи.

— Никогда ты не сядешь на троне в Гнезде, ибо княжну порубили воины, — сонным голосом возразил ей Даго. — А если попытаешься возвратить себе трон, тебя назовут лже-Хельгундой. Как ты не понимаешь, что тебя уже нет?

Та поласкала себя по голым бедрам, провела ладонями по животу, наконец положила на холмиках грудей.

— Не лги. Я есть. Я живу.

Даго рассмеялся тихонько, как бы сам себе, своим мыслям.

— Учили меня у ромеев, что все на свете существует лишь таким образом и в такой форме, под которым было оно названо. Если скажут о ком-то: человек, то будет он человеком. Если скажут: скотина, то и убьют его как скотину. Неволю достаточно назвать свободой, и та сделается свободой, несправедливость — справедливостью, зло — добром, а добро — злом. Нет ничего помимо названия. Ведь если завтра пожелаю я назваться князем — погибну. Но ведь достаточно назваться Пестователем, чтобы сидеть спокойно на княжеском троне…

Никогда Хельгунда не поняла этих слов. И не она одна. Ибо лишь немногие обладают сознанием, что искусство управления людьми, это еще и искусство назвать деяния и вещи.

На следующий день, в благодарность за то, что привел Дунинов, Лаго Господин дал Ящолту два сундука, наполненных различным добром, и белый плащ воеводы, а потом еще два сундука золота, чтобы в краткое время создал он новое войско, сложенное из пеших и конных воинов из градов и вёсок, подчиненных до этого Хельгунде. Ремесленникам же, кузнецам, сапожникам и оружейникам из Гнезда приказал снабдить их всяческим оружием, кольчугами и панцирями. Еще он выслал посланца к Зифике, чтобы та прислала ему двести конных воинов в крепких панцирях, так как собирается он добыть и ограбить Калисию, пользуясь тем, что князь Карак все еще ведет осаду в Каррадононе мятежных богачей. Еще приказал он прислать себе много красного сукна на пошив кафтанов для своего войска.

Вести пришли к нему замечательные. Урожай везде был отличный. Несмотря на войну, прокатившуюся по краю, ни единая вёска не была сожжена, не затоптан ни единый загон с хлебами. На полях стояли стога хлеба, сена была предостаточно, а в хлевах мычала дородная скотина. Много в этом году родилось и телят, свиноматки отлично поросились. «Вот истинный повелитель, которого любят