Желание - Трейси Вульфф

Теперь понятно, почему Гексагон носит такое имя.

Он представляет собой шестиугольный зал – огромный, по меньшей мере, два футбольных поля шириной, и все в нем пытаются пустить в ход магию, чтобы обставить остальных, – но ни о какой магии, разумеется, не может быть и речи, ведь на всех тут браслеты.

Этот зал освещен так же ярко, как Таймс-сквер в субботний вечер, и все же все в этом месте мрачно донельзя. Мрачно и гибельно.

Вдоль грязных и обшарпанных стен через каждые десять футов стоят тюремщики, и при дневном освещении эти кошмарные существа с просвечивающей кожей и лосиными рогами кажутся еще более жуткими, чем вечером. А я-то думала, что это невозможно.

– Кто такие эти твари? – шепотом спрашиваю я Хадсона, когда мы проходим мимо самого крупного из этих рогатых существ. Он охраняет главный вход в зал, и, хотя он одет в простую оливково-зеленую форму, под его кожей я все равно вижу жилы, мышцы и в некоторых случаях даже кости. К этому надо добавить внушающие страх зубы и еще более грозные когти, так что ясно, почему ему не нужно оружие. Он сам оружие.

– Это вендиго, – тихо отвечает Хадсон. – С ними лучше не шутить.

– В самом деле?

– Да, я серьезно. Они злобные и едят обыкновенных людей, так что лучше не попадай в их поле зрения.

– Они не так уж плохи, – возражает Реми. – Их не надо злить, если ты ведешь себя смирно, я могу почти гарантировать, что они тебя не съедят.

– Знаешь, твое «почти могу гарантировать» отлично успокаивает нервы, – отзывается Флинт, искоса глядя на другого тюремщика.

– Это Берта, – говорит Реми. – Она не причинит тебе вреда… если ты не свяжешься со мной.

– Ты хочешь сказать, что мне не стоит шлепать тебя по попе? – без тени улыбки спрашивает Хадсон.

Реми смеется, затем отвечает:

– Это зависит от того, хочешь ли ты лишиться руки. Берта особенно любит человеческие пальцы, поджаренные на огне.

– Что ж, у всех есть любимые блюда, – замечает Флинт, и я вижу, что он делает над собой усилие, что я ценю. – Например, я больше всего люблю шоколадный торт, но кто я такой, чтобы судить? Мясо на огне – это тоже хорошо.

– Ты ведешь себя как клоун, – говорю я ему. – Ты это знаешь?

– Как я могу этого не знать, если ты постоянно мне это говоришь? – отвечает он, подмигнув мне.

– И что же нам делать теперь? – спрашивает Хадсон.

– Найти тех, у кого мы сможем облегчить карманы, – говорит Колдер, показывая кивком на разношерстную группу сверхъестественных существ, сидящих за двумя столами в центре зала. В отличие от большинства других, эта группа состоит из представителей разных видов – фей, драконов, ведьм, вампиров и каких-то других, распознать которые я не могу из-за их человеческих обличий.

– Ты действительно хочешь заняться армрестлингом? – спрашивает Реми, бросив на нее беззаботно-веселый взгляд, когда мы проходим мимо группы ведьмаков – то, что это ведьмаки, понятно по татуировкам из рун и других магических знаков, покрывающих их тела целиком.

На полу перед ними нарисована черная пентаграмма, и они бросают на нее кости. Я вглядываюсь в эти кости, ожидая увидеть на них магические символы, но никаких символов нет, это обычные шестигранные игральные кости с точками на гранях.

– Что здесь происходит? – спрашиваю я, когда какая-то женщина кидает кости на пентаграмму. У нее выпадает одно очко и два. Ведьмак, руководящий игрой, смеется и протягивает руку. Женщина закатывает глаза, но впечатывает в его ладонь золотую монету, после чего опять тянется к костям.

– С магическими костями не смухлюешь, не начинишь их свинцом, – насмешливо говорит Колдер. – Так что если игрок не потребует использовать именно их, эти некролиты пользуются обычными костями и обчищают легковерных.

– А что, многие требуют использовать магические кости? – спрашиваю я.

– Ты шутишь? Здесь же Гексагон. Никто никому не верит, – отвечает она. – Даже если ты хороший парень.

– А что, здесь есть хорошие парни? – спрашиваю я, вглядываясь в группу разношерстных сверхъестественных существ, которых не могу распознать.

– А мы на что? – отзывается Реми.

– Но Колдер планирует использовать Хадсона, чтобы навешать местным игрокам лапши на уши и заставить их расстаться с деньгами, – напоминаю ему я.

– Это же не делает меня плохой, – уверенно отвечает Колдер.